Аркадий остановил пленку и вернулся к восхождению. Панорама Альп, движущаяся вдоль каменных и снежных откосов к вершине. Туристы в коротких кожаных штанах. Эдельвейс крупным планом. Далеко вверху — силуэты альпинистов. Плывущие облака.
Столики перед гостиницей. Жимолость, вьющаяся вверх по желтой штукатурке. Расслабленные позы отдыхающих после обеда баварцев. Исключение представляет женщина в кофточке с короткими рукавами и в темных очках. Кадр обрывается. Возникающий из облаков инверсионный след, ведущий к реактивному авиалайнеру Люфтганзы…
Аркадий перемотал пленку и вернулся к кадрам, где изображены сидящие за столиками в пивной. Качество пленки было то же, но не было дикторского текста и музыки. Вместо них слышался скрип стульев и шум уличного движения за кадром. Темные очки были не к месту: на профессиональной пленке их следовало бы снять. Он несколько раз прокрутил пленку от Альп до авиалайнера. Облака те же самые. Кадры с изображением пивной вставлены.
…Женщина подняла стакан. Белокурые волосы гривой зачесаны назад, открывая выразительные брови и резко выступающие скулы. Подбородок короткий. Рост средний. Возраст — лет тридцать пять. Темные очки. На шее золотая цепочка. Вязаная, возможно, из хорошей шерсти кофточка с короткими рукавами. Такое сочетание придавало ей скорее чувственную, нежели женскую привлекательность. Красный маникюр. Светлая кожа. Накрашенные губы дерзко, вызывающе полуоткрыты, как тогда, когда Аркадий видел ее сквозь стекло машины. В уголках рта — подобие улыбки… Она беззвучно произносит: «Я тебя люблю».
Это было нетрудно прочесть по артикуляции губ, потому что слова произносились по-русски.
11
— Не знаю, — сказал Яак. — Ты видел ее лучше. Я вел машину.
Аркадий задернул шторы, так что кабинет освещался только светом экрана. На экране видеомагнитофона поднятый стакан, удерживаемый кнопкой «стоп».
— Женщина в машине Розена глядела на нас.
— Она глядела на тебя, — сказал Яак. — Я смотрел на дорогу. Если ты считаешь, что это та же самая женщина, с меня хватит того, что есть.
— Нужно сделать снимки. Чем ты недоволен?
— Нам нужен Ким или чеченцы: Руди убили они. Руди давал тебе ясно понять, что они до него доберутся. Если она немка и мы втянем в это дело иностранцев, то нам придется расширить круг поиска и поделиться с КГБ. Ты знаешь, что из этого выйдет: мы их накормим, а они на нас насрут. Ты им говорил?
— Еще нет. Скажу, когда будет что-нибудь еще, — Аркадий выключил магнитофон.
— Например?
— Фамилия. Может быть, адрес в Германии.
— И ты хочешь обойтись без них?
Аркадий передал пленку Яаку.
— Не нужно их беспокоить, пока не появится что-нибудь определенное. Возможно, женщина все еще здесь.
— Ну и медные же у тебя яйца, — сказал Яак. — Должно быть, звонят, когда ходишь.
— Как у кота с колокольчиком, — ответил Аркадий.
— В любом случае эти проходимцы припишут все заслуги себе, — Яак неохотно взял пленку. Потом его лицо просветлело, и он помахал парой автомобильных ключей. — Взял у Юлии. Разумеется, «Вольво». Выполню твое задание и отправлюсь в колхоз «Ленинский путь». Помнишь грузовик, с которого мне продали радио? Возможно, они что-нибудь видели, когда был убит Руди.
— Радио я принесу, — пообещал Аркадий.
— Принесешь на Казанский вокзал. В четыре я буду встречать мать Юлии в баре «Мечта».
— А Юлии там не будет?
— Ее на Казанский вокзал живьем не затащишь, а поездом приезжает ее мать. Только так я получил машину. Хочешь, подержи радио у себя.
— Нет.
Оставшись один, Аркадий открыл нишу и запер в сейф подлинник мюнхенской кассеты. Он пришел на работу пораньше, чтобы сделать копию. Интересно, кто параноик?
Он открыл окна. Дождь перестал. Но в лужи под окнами продолжало капать. На фоне неба лопатами торчали печные трубы на крышах. Идеальная погода для похорон.
Сотрудник Министерства внешней торговли сказал:
— Для создания совместного предприятия требуется участие советского юридического лица — кооператива или предприятия — и иностранной фирмы. Хорошо бы получить поддержку советской политической организации…
— Иными словами, партии?
— Откровенно говоря, да. Но необязательно.
— Так это капитализм?
— Нет, это не капитализм в чистом виде. Промежуточная стадия капитализма.