— Значит, вон из Москвы? — бросил Аркадий.
— Это не понижение в должности, — сказал Родионов. — Факт остается фактом, что преступность процветает не только в Москве. Есть по-настоящему горячие точки. Я всегда отпускаю следователей, если в них нуждаются. Кроме дела Розена, за вами других не числится.
— В таком случае куда?
— В Баку.
Аркадий невольно рассмеялся.
— Так Баку же не просто не Москва. Он даже не Россия.
— Они просили самого лучшего следователя. Вам предоставляется возможность восстановить свою репутацию.
В условиях трехсторонней гражданской войны между азербайджанцами, армянами и армией, да еще к тому же стычек между наркомафиями, Баку представлял собой Майами и Бейрут, вместе взятые.
Метрах в двадцати позади, отряхивая пальто, на дорогу вышел Минин, что и для других послужило сигналом выйти из-за деревьев. Вернулся черноглазый парень в тренировочном костюме и побежал трусцой рядом с Мининым.
На глазах Аркадия непринужденная прогулка превратилась в парад войск.
— Возможность начать все заново, — сказал он.
— Только так, — согласился Родионов.
— Думаю, вы правы — самое время уехать из Москвы, — заметил Аркадий. — Только я думал не о Баку.
— Куда или когда ехать, не вам определять, — возразил Родионов.
Они дошли до ворот, которые вблизи оказались не черными, а темно-зелеными. Над двойными деревянными створками, обитыми стальными листами, находилась площадка для часовых со сторожевыми башнями по бокам. Путь преграждал полосатый шлагбаум — защита от любопытных. Но как тут устоять? Аркадий перешагнул и погладил рукой все еще любовно выкрашенную гладкую перекладину. Отсюда черные лимузины проезжали еще пятьдесят метров до дачи, где проходили затяжные ужины, а после полуночи составлялись списки, которые переводили многих граждан, пока те еще спали, из числа живых в число покойников. Иногда на дачу привозили детей, чтобы украсить ими прием на открытом воздухе или чтобы вручить кому-то букет, но всегда в дневное время, словно только под солнцем они были в безопасности.
«Это ворота в замок дракона, — подумал Аркадий. — Даже теперь, когда дракон мертв, воротам надо бы быть обугленными, а дорога должна быть исцарапана его когтями. На ветвях должны висеть кости. Солдаты в шинелях должны были бы остаться здесь, по крайней мере, в виде статуй». Вместо всего этого сверху одиноко смотрел глаз широкоугольного объектива сторожевой телекамеры.
Родионов его не заметил.
— Минин будет…
— Заткнись! — цыкнул Альбов и поглядел на линзы объектива. Улыбайся! — и добавил, обращаясь к Аркадию: — На дороге еще есть камеры?
— На всем ее протяжении. Экраны на даче. За нами внимательно следят и все записывают на пленку. Как-никак, историческое место.
— Разумеется. Сделай что-нибудь с Мининым, — тихо сказал Родионову Альбов. — Не нажимай на силу. Убери отсюда этого дурака.
Озабоченный, но источающий доброжелательность, Родионов помахал Минину. Альбов повернулся к Аркадию, выражая всем видом, что готов играть по-честному.
— Мы же друзья и заботимся о вашем благополучии. У нас были все основания встретиться с вами и поговорить в открытую. Кто-то сейчас наблюдает за нами по телевизору и думает, что мы любители птиц или просто интересуемся историей.
— Боюсь, что Минин не похож ни на того ни на другого, — заметил Аркадий.
— Это уж точно, — согласился Альбов.
Родионов удалился, чтобы отослать Минина прочь.
— Спали? — спросил Аркадия Альбов.
— Нет.
— Ели?
— Нет.
— Плохо, когда все время приходится торопиться, — в голосе Альбова чувствовалась искренность. Но звучали и командные нотки, словно он председательствовал на собрании. Камера на воротах сталинской дачи изменила положение. Держа сигарету в зубах, Альбов добавил: — А со звонком сделано умно.
— Ваш номер был у Пенягина.
— Тогда это напрашивалось само собой.
— У меня лучшие мысли всегда приходят сами по себе.
К этому времени Альбову должно было стать известно, что Аркадий звонил и Боре. Возникал вопрос: чьи еще номера записал Пенягин?
Когда вернулся Родионов, Альбов вынул из кармана прокурора отчет.
— Телеграфные бланки, — сказал Альбов. — Он всю ночь был на Центральном телеграфе.
Родионов, взглянув на камеру, пробормотал:
— А мы-то перекрывали вокзалы, известные адреса, улицы.
— Москва большая, — сказал в оправдание прокурора Аркадий.
— Телеграммы посылали? — спросил Аркадия Альбов.