— Конечно! — казалось, Томми все устраивало.
Все четверо уселись за столик в углу. Девушку в розовом звали Татьяной, ее подругу в колготках — Мариной. У Татьяны были темные корни волос, собранных в аккуратный светлый «конский хвост», у Марины — черные волосы, прикрывающие синяк на щеке. Томми, играя роль хозяина, представил:
— Мой приятель Аркадий.
— Так и знали, что он русский, — отозвалась Татьяна. — У него романтический вид.
— Бедняки не так уж и романтичны, — ответил Аркадий. — Томми куда романтичнее.
— Можем позабавиться, — предложил Томми.
Аркадий наблюдал, как одна из девушек, не спеша, направлялась на очередной поединок, ведя за собой солдата. Оба скрылись за ширмой из стекляруса, отгораживающей задние комнаты.
— Русские часто бывают? — спросил он.
— Водители грузовиков, — с гримасой ответила Татьяна. — Обычно у нас международная клиентура.
— Мне немцы нравятся, — задумчиво заметила Марина. — Они моются.
— Это важно, — согласился Аркадий.
Татьяна добавила что-то под столом из плоской фляжки в шампанское и щедро плеснула в остальные три бокала. Водка и здесь подрывала моральные устои. Марина наклонилась над своим стаканом и прошептала: «Мольто импортанте».
— Мы знаем итальянский, — сказала Татьяна. — Два года ездили по Италии.
— Работали в балетной труппе «Большой Пикколо», — уточнила Марина.
— Это еще не значит, что она связана с балетом Большого театра, — прыснула Татьяна.
— Но мы действительно танцевали, — Марина выпрямилась, демонстрируя стройную мускулистую шею.
— В маленьких городках. Но сколько солнца, музыки, — вспоминала Татьяна.
— Когда мы уезжали, в Италии было с десяток так называемых русских балетных трупп. Все они копировали нас, — добавила Марина.
— Думаю, мы можем сказать, что прививали любовь к танцу, — сказала Татьяна. Она плеснула Аркадию еще. — У вас и правда нет денег?
— Ее всегда тянет не к тому, — пошутила Марина.
— Спасибо, — сказал Аркадий, обращаясь к обеим. — Я разыскиваю пару своих друзей. Одного зовут Макс. Русский, он одевается лучше меня, знает английский и немецкий.
— Такого не видали, — ответила Татьяна.
— И Борис, — добавил Аркадий.
— Борис имя известное, — сказала Марина.
— Его фамилия что-то вроде Бенца.
— Здесь такая фамилия тоже известна, — сказала Татьяна.
— Как он выглядит? — спросил Аркадий Томми.
— Высокого роста, интересный, дружелюбный.
— По-русски говорит? — спросила Татьяна.
— Не знаю. При мне он говорил только по-немецки, — ответил Томми.
Бенц оставался пока чем-то до того отвлеченным — ничего, кроме фамилии на регистрационной карточке в Москве и на письме в Мюнхене, — что Аркадию служило утешением даже то, что он встретил кого-то, кто видел его во плоти.
— Почему он должен знать русский? — спросил Аркадий.
— У Бориса, которого я имею в виду, западная внешность, — сказала Марина. — Я только хотела сказать, что он очень хорошо говорит по-русски.
— Он немец, — сказала Татьяна.
— Ты же с ним не была в постели.
— Ты тоже.
— С ним была Тима. Она рассказывала.
— Рассказывала? — передразнила чью-то жеманную речь Татьяна.
— Мы с ней подруги.
— Корова. Извини, — добавила Татьяна, увидев, что Марина обиделась. И обратившись к Аркадию, сказала: — Польский хрен, вот кто он.
— Тима здесь?
— Нет, не здесь, но я вам скажу, — ответила Татьяна. — Красная, все четыре колеса ведущие, откликается также, когда называют «Бронко».
— Я знаю, что она имеет в виду, — сказал Томми, жаждущий снова вклиниться в разговор. — Это дальше по дороге. Я отвезу вас.
— Жалко, что у вас нет денег, — сказала Татьяна Аркадию.
В данной обстановке Аркадий воспринял это как самый большой комплимент, какой только можно себе представить.
В стороне от основного шоссе стояла дюжина джипов, «Труперов», «Пасфайндеров» и «Лендкрузеров». У колеса каждой из машин стояла проститутка. Клиенты останавливались поторговаться на обочине. Как только договаривались о цене, девушка выключала красный фонарь, означавший, что она занята, клиент забирался внутрь, и они отъезжали в глубь площадки, подальше от света фар проезжавших мимо машин. На краю темного поля уже стояло десятка два съехавших с шоссе автомобилей.
Томми с Аркадием прошли вдоль ряда освещенных машин, пересекли площадку, уступив дорогу подъехавшему «Труперу». Томми все больше входил в роль гида.