ПРОДОЛЖЕНИЕ «БРОНЕНОСЦА «ПОТЕМКИН»
Симон был очень доволен своим афоризмом и ожидал увидеть на лице Рыжего понимающую улыбку, но вместо этого увидел озабоченность и беспокойство. Нет, должно быть, то, что с ним происходит, гораздо сложнее, чем он думал…
— Теперь рассказывай! Давай начистоту… Что же все-таки… отчего все-таки твой «Потемкин» оказался на мели?
— Ты знал Бернштейна? — внезапно спросил Симон. — Был такой парень, который состоял в Союзе коммунистической молодежи в тридцать пятом году. Казо его хорошо знал. Так вот, он вернулся в Россию. И я его там видел.
— Ну и что же? — заметил Прево. — Это говорит лишь о том, что человек может поехать в Россию и общаться там не только с переводчиками и пропагандистами вроде меня!
— Да, может… Во всяком случае… в какой-то мере. Да, это возможно…
Но Симон не забыл, как удивилась переводчица, обслуживавшая их группу, когда он попросил ее написать русскими буквами на конверте фамилию и адрес Саши. Через три дня Саша пришел к нему в гостиницу. Он держал в руке фуражку из белого полотна. У него был все тот же веселый, немножко иронический взгляд, как и в кафе «Будущее», когда полгода назад он объявил великую новость о своем отъезде.
Саша тотчас принялся расспрашивать о Париже, точно это был человек, который за время его отсутствия мог измениться. «Ну, а Париж, — спрашивал он, — как там наш Париж?» Камилла и Симон отвечали рассеянно, им не терпелось узнать, что он думает о своей нынешней жизни, не терпелось узнать (но они, конечно, никогда не осмелились бы спросить его об этом), не жалеет ли он о сделанном выборе. Они предложили Саше позавтракать вместе в ресторане гостиницы на их интуристовские талоны. Он сказал: «Нет, нет, спасибо», — и при этом на лице его промелькнуло то же выражение, какое, казалось Симону, он подметил на лице молоденькой переводчицы, когда попросил ее надписать конверт. Саша пригласил их к себе. «Вы хоть побываете дома у москвича. Такой экскурсии «Интурист» вам не устроит. Вы сядете на трамвай — это совсем не сложно, приготовите две монеты по десять копеек, скажете: «Два по десять», — и поедете до последней остановки, где я буду вас ждать». — «Переводчица нам все объяснит», — поспешила заверить его Камилла. Саша сказал, что нет, с переводчицей об этом говорить не стоит. Это ее не касается. Все это, конечно, тоже относится к области случайных впечатлений, эпизодов, но…
— Да, такое общение возможно, — продолжал Симон, — но не совсем обычно. Надеюсь, ты понимаешь, что я хочу сказать. Не так-то это просто…
— Они, бесспорно, с некоторым недоверием относятся к иностранцам, — согласился Прево. — Поставь себя на их место… Вообрази… Вообрази на минуту… — Он говорил убежденно, нажимая на каждое слово, подкрепляя его жестами. — Они окружены кольцом врагов. Вообще чудо, как эта страна выстояла. Поэтому у них есть основания держаться настороже.
— Да, конечно, — согласился Симон. — И все же…
Прево перебил его:
— Нет, нет, старина, никаких «все же». Я прекрасно понимаю, что ты хочешь сказать… Что они могут ошибиться? Вполне возможно. И что атмосфера в результате создается не всегда приятная?.. Вполне возможно. Но я тебя спрашиваю: что лучше? Это или́ риск? Ты что, считаешь, что враги революции сложили оружие? Нет, не сложили, а стали еще более оголтелыми!
— Послушай, об этом нельзя говорить абстрактно, — понижая голос, сказал Симон. — Я передаю тебе то, что я почувствовал… почувствовал как человек, а ты мне возражаешь абстракциями. Можешь не читать мне лекций о революционном насилии. Тут я с тобой согласен. Я хочу объяснить тебе мое душевное состояние… Ты просил, чтобы я рассказал тебе о своих ощущениях. Вот я и пытаюсь разобраться в этом сейчас, при тебе…
— Но ты же, в сущности, ничего мне не сказал…
— Возможно, потому, что не знаю, стоит ли об этом говорить. Возможно, это опять будет что-то вроде фильма… или курицы, привязанной за лапку к дереву… Правда, тут дело, конечно, не в курице… И не в фильме… Хотя, быть может, это и выглядит как случайное впечатление, эпизод… Но ведь при желании что угодно можно счесть случайностью. Можно, скажем, решить, что быть убитым на войне — тоже случайность, эпизод…
Прево, видимо, смирился.
— Ну хорошо, рассказывай твой эпизод!
— Не здесь, — сказал Симон. — Пойдем погуляем.
По улице, затянутой сеткой мелкого дождя, вдоль высоких черных каменных стен, усеянных поверху осколками бутылочного стекла, уже шли к казарме группами военные.