Кошмарный воин неумолимой поступью зашагал к главе обслуживания. Андрей повалился назад, наступив на край своего зеленого облачения.
— Прошу, — забормотал он, отчаянно выискивая что-то, что угодно, что остановило бы закутанное в кожу чудовище — Прошу, нет.
Небрежно махнув рукой, гигант в содранной коже с грохотом отшвырнул через весь зал разделявший их пюпитр. Разорванные силовые катушки заискрили и защелкали. Рыдая и дрожа, Андрей приподнялся и встал на колени.
Гигант склонился над ним. Тень закрыла остатки света уцелевшей сферической лампы. Он протянул свободную руку и медленно погладил ею Андрея по лбу. Глава обслуживания вздрогнул, когда торчащие из перчатки кошмара шипы впились в плоть. Существо заговорило:
— Теперь ты один, старик. Тебе страшно?
Андрей всхлипнул. По низу одеяний расползалось мокрое пятно. Хватка кошмара стала чуть сильнее.
— Не нужно. Если бы ты сумел отправить предупреждение до того, как я расправился с твоими слепыми рабами, то тогда, возможно, я бы тебе отомстил. Как бы там ни было, у меня нет времени тебя свежевать. Ты умрешь быстро. За это тебе следует меня поблагодарить.
Андрей издал стон. Кошмар сжал его голову рукой.
— Благодари меня, — приказал он.
— Б-благодарю тебя, — сумел выдавить Андрей.
— Ave dominus nox, — продекламировал кошмар. И раздавил ему череп.
Два часа до варп-прыжка. Магистр роты Шарр стоял неподвижно и не моргал, давая сканеру сетчатки криозала считать данные. Раздался звонок — ему разрешался вход. Лязгнули открывающиеся замки, а затем послышалось «щелк-щелк-щелк», с которым массивные противовзрывные двери — с выбитым на них океаническим хищником Кархародонов — откатывались назад.
Свет с той стороны был еще более тусклым, чем в остальных местах на борту «Белой пасти». Он еле доходил до сводчатого каменного потолка криозала и слабо поблескивал на латунных ребрах, которые окружали тянувшиеся вдоль стен вертикальные контейнеры.
Когда Шарр вошел, раздался стрекочущий шум. Дюжина аппаратно подключенных боевых сервиторов, рассредоточенных по всему широкому помещению, развернулась и навела на него оружие. Магистр роты проигнорировал их, и через мгновение они дернулись, словно уродливые марионетки, и приняли первоначальную позу, завершив сканирование на предмет наличия угрозы. Закутанные служители, суетящиеся в тенях зала, склоняли головы. В помещении стояла тишина, если не считать пульсации энергетических катушек, змеящихся по палубе под ногами.
Вокруг Шарра дремали его братья. Всего их было сорок — половина его роты, укрытая в полубаке бронированного носа ударного крейсера. Они спали в отдельных контейнерах, обнаженные бледные тела, подключенные к жизненным мониторам и системам питания, висели в прозрачной консервационной жидкости. Нижнюю часть лиц закрывали маски респираторов. Именно так большинство боевых братьев ордена проводило основную часть времени в пустотном пространстве.
Существовать в безжизненном мраке по ту сторону звезд было непросто. Кархародон Астра странствовали по нему на протяжении десяти тысячелетий, полностью отрезанные от большого Империума. Обычные способы восстановления и пополнения, которыми пользовались ордена Космического Десанта, редко бывали им доступны. Продолжительная гибернация в криоконтейнерах давала ордену возможность отдыхать между боевыми операциями и циклами тренировок, а также помогала беречь силы. Как правило, контейнерами по большей части пользовались самые молодые из братьев и инициаты, которые боролись с болезнью глубокой пустоты посредством медитационных упражнений для недавно имплантированной мембраны устойчивого анабиоза. Кархародонам постарше, вроде Шарра, становилось все сложнее отдыхать, даже в продолжительных странствиях. Говорили, будто Те Кахуранги не пользовался своим контейнером уже много столетий. Шарр вполне мог в это поверить.
Конец зала занимали пять более крупных контейнеров. В отличие от остальных Кархародонов, их обитатели были полностью облачены в боевую броню. Даже бездействуя, они выглядели впечатляюще — пятеро терминаторов Красных Братьев, воинов Первой роты самого лорда Тибероса.
В центральном контейнере размещался командир группы. Его звали Каху. Как и у остальных терминаторов, его шлем был примагничен к поясу, а низ лица прикрывал кожух респиратора. Бледное лицо представляло собой запутанную сеть ритуальных шрамов изгнанника, отметок по-настоящему обагренного кровью воителя. Поверх ворота был захлестнут кожаный шнур, увешанный страшными резцами полудюжины разнообразных хищников. Даже во сне от него исходила ничем не замутненная, свирепая угроза.