Он запустил на повтор последнее сообщение один-шестнадцать из вокс-журнала. Мальчик. Он был здесь. Библиарий огляделся, пронзая темноту авточувствами. Ничего. Он послал вовне свою астральную проекцию, прочесывая окрестные туннели на предмет варп-следов воспоминаний и эмоций. Там оказалась лишь гогочущая, глумливая тьма. Он опоздал.
Они забрали его.
Чудовища устроили себе гнездо в казарменной часовне Окружной Крепости. Кулл вошел в некогда священный зал в сопровождении Голгофа и вытащив свой рунный меч. Даже проходя сквозь фильтры его маски-черепа, смрад растерзанного и рассеченного мяса практически валил с ног.
Внутри было совершенно темно, под куполом слышалось слабое пощелкивание и тихое, жалкое поскуливанье. Кулл включил охотничье зрение. Темные руны на клинке меча зажглись мягким светом. Когтистые сапоги вгрызлись в плоть, под громадой его бронированного тела хрустнула кость. Голгоф обнажил свои молниевые когти.
Пол часовни устилал ковер из трупов. Каменные плиты исчезли под змеящимся сплетением бледных и разорванных конечностей, торсов и голов. Когда двое Повелителей Ночи углубились в полукруглый зал, щелкающие звуки усилились, отражаясь от окровавленной кладки оскверненного помещения.
Охотничье зрение Повелителей Ночи выхватило фигуру у дальней стены часовни, где скругленная половина комнаты сходилась с прямой стороной. Человек был прикован к верхушке предмета, некогда являвшегося алтарем, посвященным Имперской Истине — массивной мраморной плите с белоснежным покрытием и предметами культа иллюзорной веры человечества. Теперь же он служил столом для удержания последнего живого арбитратора в Окружной Крепости, а золотую аквилу, чаши и реликварии разбили и разбросали среди окружающих его трупов.
Услышав, как входят Кулл с Голгофом, человек на алтаре застонал, ничего не видя в душном от смерти мраке часовни. С него сняли броню и привязали цепями, обмотанными вокруг мраморного блока, оставив распяленным и беспомощным. От него исходил страх. Когда-то он был командиром арбитраторов Зартака. Теперь же его берегли до тех пор, когда группировке понадобится его голос — связанный темными ритуалами Шадрайта — чтобы обмануть любых имперцев, которые прибудут в систему до отбытия Повелителей Ночи.
Кулл остановился в центре зала и посмотрел вверх.
На стропилах часовни расположились твари. Когда-то это были братья Кулла. Они висели вверх ногами на золоченых балках полукупола, глубоко погрузив страшные когти на нижних конечностях в пласталь и скрестив руки на груди во сне. Они были облачены в силовую броню, схожую с той, которую носили остальные Повелители Ночи, только их доспехи были деформированы и имели дополнительные детали, выполненные в форме вопящих ртов и изгибающихся позвоночников. Шлемы удлинялись за счет закручивающихся назад рогов или расширяющихся керамитовых гребней, придавая существам угловатый и обтекаемый облик хищных птиц. На спинах они носили прыжковые ранцы с реактивными соплами вроде тех, что использовала Первая Смерть или Коготь рапторов Ворфекса, только эти обладали крылообразными расширениями с бронзовыми ребрами жесткости, тихо гудящими от бездействующего варп-заряда. Пальцы заканчивались кошмарными когтями с бритвенно-острыми лезвиями, каждый из которых был длиной с предплечье Кулла.
Когда Кулл остановился в центре часовни, дремлющие глазные линзы одного из существ ожили и вспыхнули, пронзив мрак двумя булавочными остриями красного света. Человек на алтаре завопил от безнадежного страха, когда чудовище отцепилось от своего насеста. Двигаясь с изяществом, которое контрастировало с тяжелой броней, тварь перевернулась в падении. Под хруст раздавливаемого мяса и ломающихся костей она приземлилась, присев перед Куллом и распластав свои когти-мечи по телам жертв. Существо подняло на Принца Терний жуткие багровые глаза, склонив голову в шлеме набок. Из напоминающей клюв решетки вокса раздалось тихое пощелкиванье.
— Брат, у меня есть для тебя кое-что, — сказал Кулл. Его голос эхом отдавался в кошмарном зале. Другие твари наверху тоже проснулись и сверлили взглядами двух незваных гостей. Кулл протянул руку, сжимая между большим и указательным пальцами какой-то предмет. Это был тот острый зуб, что дал ему Ворфекс.
Присевшее перед Куллом создание придвинулось ближе, лязгая пластинами доспеха, и подалось к зубу, словно пытаясь уловить его запах. Через мгновение его взгляд вновь обратился на Кулла.