Кулл отступил назад. У него звенело в голове. Внезапный удар выиграл для лоялиста лишь долю секунды, однако этого хватило, чтобы цепной топор проехался по нагруднику Кулла. Принц Терний зарычал — клинки вгрызлись глубоко, разрубая керамит, и практически рассекли череп, выбитый на груди Повелителя Ночи.
Кулл среагировал с теми же молниеносными рефлексами, благодаря которым все противостоявшие ему претенденты оказывались мертвецами у его ног. Он выбросил вперед левую руку, схватив лоялиста за запястье и прижимая цепной топор к его правому боку. В тот же миг он ударил рунным клинком в нижнюю часть торса космодесантника. Он чувствовал, как рука воина дергается в его хватке — лоялист пытался парировать, но Повелитель Ночи не давал ему закрыть защиту. Рунный меч с хрустом пробил живот лоялиста, нанесенные на клинок символы сияли темным светом. Вспоротый космодесантник согнулся вдвое, ему пробило позвоночник. Кулл выпустил его правую руку и ударил перчаткой по шлему, опрокидывая на бок и в то же время с проворотом выдергивая меч. Лоялист рухнул на колени. Последний пренебрежительный взмах рунного меча — и его голова покатилась по рельсовой подушке, фонтанируя кровью.
Темные Близнецы закончили со своей жертвой, последний удар Террона подсек умирающему воину ноги. Даже несмотря на генетически усовершенствованное тело, ему предстояло за несколько минут истечь кровью из дюжины ран. Единственным из Первой Смерти, кто не вступал в бой, был Драк. Ветеран-подрывник наблюдал за всем происходящим с верхушки одной из вагонеток, решив дать остальной свите повеселиться. Все кончилось чуть больше чем за минуту.
— Наши когти все еще остры, — сказал Наркс. Он снял с убитого им лоялиста одну из нарукавных повязок с акульими зубами, намереваясь сохранить причудливый амулет в качестве трофея. Голгоф ходил от одного трупа к другому, всаживая когти в верхнюю часть нагрудника, чтобы уничтожить геносемя. Кулл какое-то мгновение понаблюдал за тем, как кровь стекает с его рунного меча, наслаждаясь стуком капель, падающих на темную землю Зартака.
— Это покажет им, кому принадлежит ночь, — произнес он, наконец, опуская клинок.
— Приближаются контакты, — сообщил со своего насеста Драк, изучая ауспик. — Неприятель.
Кулл знал, что они не могут позволить себе задерживаться. Остальные лоялисты явно ответят на засаду, и, чтобы следующая часть плана удалась, ему требовалось вернуться в Скважину №1.
— Уходим, — сказал он, пристегивая меч. — За мной, братья.
Снова отключив в доспехах все, кроме жизненно-важных функций, Первая Смерть возобновила Слежку. Они слились с тенями, оставив за собой лишь мертвецов.
По пути к залу просеивания Первое отделение миновало рабочую часовню. Это было сооружение, оборудованное лишь самым необходимым — вырезанное в стене туннеля крошечное помещение, ширины которого едва хватило, чтобы поместился Шарр. Входя, магистр роты сгорбился. Внутреннее пространство освещалось лишь дюжиной мерцающих светопалочек, установленных в маленьких нишах по обе стороны от статуи, которую высекли в каменной стене при помощи силовых кирок и лазерных резаков. Она представляла собой примитивное изображение человека в доспехах, безликую голову которого окружали вырезанные линии, олицетворявшие собой сияющие лучи величия. Он стоял, водрузив меч на сферу, которая, несомненно, задумывалась как образ Святой Терры.
Медленно пригнувшись, Шарр опустился перед изваянием на колени. Сервоприводы доспеха зажужжали, и пластины наколенников со скрежетом соприкоснулись с голым камнем пола часовни. Он сотворил поверх нагрудника знамение аквилы и снова поднял глаза на фигуру.
Император. Для несчастных заключенных Зартака — далекий и безразличный бог на планете, которую никому из них не суждено увидеть. Для Адептус Астартес — великий прародитель и самый могучий лидер из всех, кого когда-либо узнает человечество. Для Кархародон Астра он был Рангу, Отцом Пустоты, предком Забытого. Как и Кархародоны, он нес вечное бдение — маяк в ночи, погибель крадущихся теней. Орден Шарра ушел от человечества в пустоту Внешней Тьмы, когда Он еще ступал среди смертных, и они не вернутся до тех пор, пока так не будет вновь. Лишь с приходом Забытого можно было отринуть Эдикты Изгнания и завершить вечный крестовый поход ордена во мраке.
Шарру было известно, что некоторые, к примеру, Те Кахуранги, не верят, что подобное когда-либо произойдет. Он не разделял пессимизма верховного библиария. Кархародон Астра были набожным братством, даже по меркам Адептус Астартес. Их религия была стара, старше суеверий и заблуждений существующего Имперского Культа. Они верили не слепо, кладя в основу пустые восхваления и щедрые пожертвования. Они помнили Императора живым, дышащим титаном, а Терра для них являлась куда большим, нежели каким-то далеким центром общегалактической бюрократии. Их связывали с нею древние, первородные узы, которые поддерживали их верность и решимость на протяжении десяти тысяч лет в запустении Внешней Тьмы. Когда их только отправили в изгнание, никто не ждал, что они выживут, не говоря уж о сохранении единого ордена. Но они выжили, скрепив свое разнородное наследство верой в Того-что-на-Земле. Этого ничто не могло поколебать.
— Я не видел тебя молящимся с тех пор, как ты стал магистром роты.
На мгновение Шарр решил, что Те Кахуранги заставил свои слова проскользнуть прямо в его разум. А затем осознал, что Бледный Кочевник и впрямь стоит сразу за входом в часовню. Он подавил потребность как-то отреагировать, не отрывая взгляда от резного изображения Императора.
— Я предпочитаю общаться с Отцом Пустоты наедине.
— Ты предпочитаешь встречаться со своими воспоминаниями об этом мире в одиночку, — сказал Те Кахуранги.
— Они ничего для меня не значат. Тишина несет благословенный покой.
— Несет, — согласился верховный библиарий. — Капеллана Никору все еще тревожит, что мы молимся в одиночестве даже спустя столько лет. Мне кажется, инициатам труднее понять глубины доктрин нашего ордена, если ветераны так редко появляются на религиозных службах.
— Научатся со временем, — сказал Шарр. — Размышляя в уединении, больше всего возможностей обрести откровение.
— Глава третья, стих одиннадцатый, — произнес Те Кахуранги, зная, что магистр роты цитирует «По ту сторону пелены звезд»: один из основополагающих текстов, написанных Владыкой Теней в первые Дни Изгнания.
— Какие у них планы на мальчика? — спросил Шарр, не отводя глаз от Рангу.
— Худшая участь, какую только можно представить. Они используют его в качестве проводника, чтобы открыть дорогу демону, которому служит Мертвая Кожа. Тьма этого существа уже поражает шахты и туманит мои видения.
— Вы видели, что случилось с Каху?
— Видел.
— Что их убило, Бледный Кочевник?
— Твари, некогда считавшиеся нашими братьями, — сказал Те Кахуранги. — Те, чьи тела и разум извращены и изуродованы Темными Силами. Теперь они более звери, нежели транслюди. Их выпустили на нас, словно охотничьих животных.
— Одному Отцу Пустоты ведомо, что за мерзостные сделки учинили эти изменники, — произнес Шарр. — С последователями Темных Богов вечно одно и то же. Но мы одолевали их прежде, и сделаем это вновь.
— Если только Мертвая Кожа не завершит свой ритуал, — предупредил Те Кахуранги. — Если демон окажется привязан к материальной реальности, даже я не смогу его остановить.
Шарр не ответил. Его внимание переключилось на входящую вокс-передачу от ударного командира Картли.
— Магистр роты, изменники позади нас, — произнес предводитель Пятого отделения. –Они устроили засаду и уничтожили одну из моих боевых групп в депо вагонеток локорельса, Нижний Западный-Шесть.
— Можете их догнать?
— Они уже отступили, а преследование, скорее всего, подставит под удар оставшуюся часть моего отделения.
— Сходитесь к Десятому отделению и ожидайте дальнейших указаний, — распорядился Шарр.
— Они вылеживают нас, — произнес Те Кахуранги.
— А мы — их, — отозвался Шарр. — Словно два хищника. Мы готовы начинать финальное наступление. Скважина №1 уже почти у нас в руках.