Используя преимущество в силе, Шарр оттолкнул космодесантника Хаоса назад, освобождая себе место для нового замаха. Жнец с треском ударил в наплечник изменника, срезая шипы, но не смог вгрызться вглубь. В ответ Повелитель Ночи, словно рапирой, провел колющий выпад, с резким звуком ударив Шарра в бок и прорезав серую броню до самого черного панциря. Шарр отреагировал так же, как и любой Кархародон на его месте — атаковал еще более ожесточенно. Жнец быстро ударил раз, другой, третий. Сервоприводы старого доспеха Акиа скрежетали, наделяя Шарра скоростью и силой, необходимыми для того, чтобы орудовать громадным топором с кажущейся легкостью. Повелитель Ночи отступал — уже не с вальяжной, насмешливой грацией дуэлянта, а с поспешностью человека, отчаянно пытающегося выиграть время.
Шарр сознательно врезался в предателя, отбросив последние крупицы оборонительной уравновешенности и метя в горло. Отведя клинок Повелителя Ночи вбок рукоятью Жнеца, второй рукой он вцепился тому в ворот, подтягивая к себе. Изменник, так и не надевший шлема, встретил яростный взгляд черных линз Кархародона скалящейся ухмылкой металлических клыков.
— Плохое решение, Молчун, — произнес он и активировал старинные силовые катушки на своем доспехе. С треском полыхнула дуговая молния, и из узловых точек на утыканной шипами броне Повелителя Ночи ударило зарево. Неожиданный разряд отшвырнул Шарра назад. Челюсти сжались, тело забилось в конвульсиях, Жнец выпал из рук. Древнее оружие издало гортанный рев, его мотор начал сбавлять обороты, и оно заскользило по полу зала управления. Шарр рухнул наземь в дюжине шагов от Повелителя Ночи, расколов рокрит. Левый наплечник и скрепляющие его заклепки погнулись, приняв на себя всю силу удара. Он лежал парализованным, теряя драгоценные секунды. Сведенные мышцы не слушались после шока от дугового разряда. Изменник рассмеялся и двинулся к нему под треск своего доспеха.
— Слишком самоуверенно, Молчун. Слишком несдержанно. А теперь давай-ка поглядим, смогу ли я заставить тебя закричать.
— Если он и закричит, ты этого, наверное, и не услышишь за собственной нескончаемой болтовней, — прорычал Те Кахуранги. Верховный библиарий поднялся из углубления для когитаторов, держа в одной руке бесчувственного Скелла, а в другой — посох. Пылающий на его навершии свет изгнал последних фурий и вырвал Бар`Гула из реальности.
— Надо было дать Шадрайту тебя убить, пока я его не прикончил, — презрительно улыбнулся Повелитель Ночи, останавливаясь. — А, неважно. Тебе меня не остановить, старик.
Те Кахуранги не ответил. Он что-то бормотал про себя, выдыхая слова, которые не произносились уже большую часть тысячелетия. Исходящий из его посоха свет запульсировал в такт литании, на древке вспыхнули и заискрились молнии варпа. Казалось, будто отчаянное и яростное исступление творящейся вокруг схватки померкло и исчезло, и верховный библиарий стал центром энергии, сверкающей по всему командному центру.
Кулл осознал, что происходит. Оскалив клыки, он бросился на псайкера. Слишком поздно. Рокритовый пол у него под ногами с грохотом взметнулся вверх, повинуясь воле библиария. Камень и металл дробились и обретали новую форму вокруг Повелителя Ночи, образуя громадную зубастую пасть. С громовым ударом она сомкнулась на Принце Терний, обрушив на того с обеих сторон куски материала Окружной Крепости. А затем обломки упали, стремительно рушась во вспомогательный арсенал внизу через дыру, образовавшуюся при их перемещении. Амона Кулла увлекло вниз, и каскад камней вбил его в пол, круша доспех и ломая тело. Дуговые разряды полыхнули и отключились, и уже через несколько секунд валящиеся обломки погребли под собой его окровавленные останки.
Шензар видел последний полет Кулла. Стоило громадной пасти из колотого рокрита с треском сомкнуться вокруг того, как терминатор оставил распростертое тело капеллана и направился к противовзрывным дверям. Пока кровавая бойня в Центруме Доминус близилась к кульминации, он протопал по внутренним тюремным блокам участка и отсканировал генетический ключ, взятый у захваченного главного смотрителя, в узле доступа самой защищенной камеры. Запорные штифты и петли издали скрежет, и внутренние механизмы распахнули укрепленную дверь.
Внутри камеры, мрак которой скрадывало охотничье зрение Шензара, сидел на корточках Ворфекс. Когда фигура терминатора заслонила дверной проем, чемпион рапторов поднял на него взгляд. Не произнося ни слова, Шензар отстегнул от своего магнитного пояса шлем Ворфекса и бросил его вниз.
— Стало быть, я был прав, — сказал Ворфес, посмотрев на свой шлем с гребнем.
— Они оба мертвы, — прогрохотал Шензар.
— А что с основным наступлением, на перекрестки?
— Пат. Один пал. Три оставшихся продолжают сопротивляться, и с обеих сторон растут потери.
— А флот?
— Ведет бой с лоялистами на высокой орбите. Могут уйти в любой момент, когда захотим.
— Тогда наша работа тут закончена, брат, — произнес Ворфекс, подбирая треснувший шлем с пола камеры. Он пристегнул его к вороту и дал авточувствам секунду на то, чтобы пробудиться. Как только они включились, он активировал общую вокс-частоту группировки:
— Говорит Ворфекс, чемпионам всех Когтей. Бескожий Отец и Принц Терний мертвы. Один предал Легион своими подлыми сделками, другой был высокомерным юнцом, которому не следовало позволять подняться так высоко. Я принимаю командование. Шензар со мной. Если кто хочет бросить нам вызов, может это сделать в подходящий момент, но сейчас всем Когтям отступить к ангарам челноков и приготовиться к возвращению на орбиту. Не будем больше тратить время на этих серых монстров.
Чуть погодя от предводителей Когтей начали поступать подтверждения. Им хватило ума не пытаться переломить ситуацию — из-за одного неверного шага остатки группировки могли разорвать друг друга на куски уже при попытке выйти из боя. Ворфекс ожидал, что по меньшей мере двое — вероятно, Артар и Фексрат — бросят вызов сразу по возвращению на «Последний вздох». На здоровье. Сколько бы они ни старались, теперь группировка принадлежит ему.
Последние из Первой Смерти дрались насмерть в Центруме Доминус. Пока они невольно прикрывали отход, Ворфекс и Шензар покинули камеру и двинулись к ангарам челноков. Жатва закончилась.
Нуритона выдернул свой цепной меч. Из страшной раны хлынула артериальная кровь, забрызгивая его поножи. Корчащийся культист умер под сапогом ударного командира Второго отделения, его же товарищей-изменников уложил огонь болтеров оставшихся тактических десантников Нуритоны.
Они появились из северного туннеля, поддерживая бешеный натиск четверых космодесантников Хаоса, молотящих из темноты. Было очевидно, что Поглотители из Восьмого отделения и перекресток 27-0 пали. Только отважная контратака уцелевших арбитраторов задержала силы еретиков на достаточное время, чтобы Нуритона успел переместиться от баррикады в восточном туннеле и закрыть брешь. Последние из арбитраторов погибли все до единого, их сразили в яростной схватке недалеко от того места, где содержали пленников. И все же предателей остановили.
— Восточная баррикада. Доложить, — бросил Нуритона в вокс, уже возвращаясь на исходную позицию. Он опасался, что раз он оставил вход восточного локорельса под защитой всего троих братьев-в-пустоте, космодесантники Хаоса возобновят атаку там. Однако, судя по всему, пока что убийц в тенях не было достаточно близко, чтобы воспользоваться слабостью Кархародонов.
— Они отступили, — раздался в воксе ответ. — Никаких признаков движения, а сенсоры опять работают.
Нуритона осознал, что это правда — его авточувства снова полностью функционировали. Что бы их раньше ни глушило, оно исчезло.
— Ауспик? — требовательно спросил он.
— Тоже работает. Вражеских сигналов не фиксирует.
— Должно быть, это ловушка, — сказал Нуритона. — Сохранять бдительность.