Занятия со всеми классами вёл один учитель. Учеников было немного — всего человек двадцать. Впереди сидели ученики первого класса, затем второго и третьего. И из класса в класс учитель переводил не в конце учебного года, а по мере усвоения учебного материала. Просто пересаживал из одного ряда в другой. Обычно ученики кончали мэктеб за три года. Тугодумам же, чтобы овладеть начальной грамотой, требовалось четыре, а то и пять лет. Они сидели на задних рядах. Этих великовозрастных верзил прозвали в мэктебе «женихами».
«Женихи» встретили появление маленького Мусы насмешками:
— Смотрите, катушка, катушка закатилась! Эй, катушка, а ты давно из люльки вылез?
Но Муса, не обращая внимания на насмешки, с увлечением слушал объяснение учителя. Вскоре выяснилось, что он уже знает все буквы арабского алфавита и с первоклассниками ему скучно. Муса поминутно вертел головой, прислушивался к тому, что объясняет учитель второму классу. Когда кто-нибудь из второклассников не мог ответить на вопрос учителя, Муса тянул руку и обижался до слёз, если его не спрашивали. Пришлось учителю пересадить Мусу во второй ряд. Но прошло какое-то время, и он снова начал оглядываться назад, прислушиваясь к тому, что рассказывает учитель третьеклассникам. Нередко, когда кто-либо из «женихов» краснел и путался, не в силах решить задачку, учитель просил Мусу:
— А ну-ка, Муса, объясни ему, как решается задача!
И Муса, слегка картавя и захлёбываясь словами, объяснял ход решения. Как ни злился верзила, ему приходилось выслушивать «катушку».
При каждой встрече с учителем Мустафа-абзы спрашивал:
— Ну, как там мой маленький упрямец? Ещё не надоело ему учиться?
— Какое там! — отвечал учитель. — Скоро он всех обскачет.
К середине зимы учитель пересадил Мусу на третий ряд.
А к концу учебного года Муса закончил мэктеб, за один год усвоив программу начальной школы.
АТЛАСНЫЕ БАШМАЧКИ
Когда Мусе исполнилось семь лет, семья мальчика переехала в Оренбург. Мусу отдали учиться в медресе — мусульманское религиозное училище. Порядки здесь были строгими. За невыученный урок или маленькую провинность оставляли без обеда, заставляли часами стоять на коленях на холодном полу. Но Муса учился легко и охотно.
В медресе была богатая библиотека. Муса почти каждый день бывал здесь. Читал книги одну за другой. Особенно нравилось ему читать стихи. Мелодичность, образность стиха восхищали его. Мусе самому хотелось так же красочно и ярко рассказывать в стихах о своей родной деревне. О бескрайних ковыльных степях, пропахших полынью и душицей. О чистой прозрачной речке Неть и её зелёных цветущих берегах. И Муса начал писать стихи.
В начале марта 1917 года по городу пронеслось: «Царя скинули!» Занятия в медресе отменили. Прекратили работу железнодорожные депо и лесопилки. Закрылись магазины.
Все жители города высыпали на улицы. Спрашивают, выясняют, спорят, убеждают. С любопытством слушает говор толпы маленький Муса. На одном из перекрёстков Муса столкнулся нос к носу с одноклассником. На груди у мальчика красовался алый бант.
— А ты что, за царя? — набросился он на Мусу.
— С чего это ты взял? — обиделся Муса.
— Ну как же? Все, кто за свободу, носят вот это.
И он, гордо выпятив грудь, бережно расправил бант.
Муса растерянно глядел на него. Он уже видел такие банты на груди многих участников митинга, но о себе как-то не подумал. И как он мог так оплошать? Муса побежал домой. Кроме маленькой сестрёнки Хадичи, дома никого не было. Муса перерыл всё, но не смог найти ни лоскутка красной материи. Хадича великодушно протянула ему ситцевую косыночку своей тряпичной куклы — красную, с белыми горошинами. Но Муса лишь презрительно выпятил нижнюю губу — ещё подумают, что он немного за царя.
И тут Муса вспомнил про мамины атласные башмачки. Муса ни разу не видел, чтобы мама их надевала. Они хранились на самом дне сундучка. Муса отряхнул с них остро-пахнущие кристаллики нафталина, задумчиво погладил алый, приятно гладкий и прохладный на ощупь атлас, который так и переливался на свету. Он колебался не больше минуты. Взял ножницы и принялся кромсать верх башмачков.
Когда поздно вечером Муса вернулся домой, Рахима-апа не ругала сына, понимала, наверное, как важно было быть мальчику сегодня там, на улице, вместе со всеми…
СЧАСТЬЕ
1919 год. Шла Гражданская война. Белые обстреливали город из тяжёлых орудий. Снаряды рвались прямо на центральных улицах. Оренбург превратился во фронтовой город. На перекрёстках пылали костры. Возле них, не выпуская из рук винтовок, грелись красноармейские патрули. Отряды рабочих прямо отсюда уходили на фронт.