Как же хочется спать...
- Прошу прощения, что прерываю, Фёдор Николаевич! Я буквально на минуточку, - вмешивается в эту тихую пытку знакомый резковатый голос нашего декана.
Сон слетает с меня во мгновение ока, как и со всех остальных студентов. Инстинктивно я выпрямляю спину до состояния вытянутой струны и настороженно жду, что он скажет. Потому что вредный декан Кащеев никогда не приходит с хорошими новостями. Он предпочитает акцентировать всеобщее внимание исключительно на чужих косяках.
- Конечно, Константин Бесланович, - рассеянно пожимает плечами препод по культурологии. - Никаких проблем.
Кивнув ему с формальной вежливостью, декан обводит суровым взглядом всю аудиторию. Притихшие студенты втягивают головы в шеи, опасаясь ненароком привлечь его внимание, но Кащеев не интересуется теми, кто сидит далеко. Он медленно изучает первый ряд с прилежными ботаниками...
А потом повелительно тыкает пальцем прямо в меня.
- Зайцева! Ну-ка живо на разговор.
Нехорошее предчувствие отзывается внутри колючим холодком.
Я деревянно поднимаюсь, ощущая на себе множество любопытных глаз, и следую за Кащеевым в коридор. Но он там даже и не думает притормозить, просто продолжает идти дальше - в сторону лестницы, а оттуда на четвертый этаж, где расположен деканат.
С каждым шагом из-за панических предположений о теме беседы идти за ним становится всë тяжелей и тяжелей. Как будто у меня не ноги, а бетонные чурки. Еле передвигаю дрожащие колени.
Кащеев молча входит в свой кабинет, плюхается в кресло и раздраженно приказывает:
- Дверь закрой!
Непослушными руками я тяну дверную ручку за собой, пока не слышу щелчок. Он совсем легкий, но из-за моего напряженного состояния приобретает сходство с оглушающим набатом.
Но хуже всего то, что Кащеев говорить не спешит. Сидит в своем кресле и кривит губы, неприязненно наблюдая за мной исподлобья.
- Что-то случилось, Константин Бесланович? - не выдерживаю я.
- Это вас надо спросить, Зайцева! - фыркает он. - Что за некрасивые слухи сегодня докатились до деканата? Ко мне поступила жалоба от родителей одной из выдающихся студенток курса!
- Жалоба от родителей? - недоуменным эхом повторяю я.
- Именно, Зайцева, именно! Они крайне обеспокоены! Ведь вместе с их дочерью учится студентка, которая в свободное от учебы время промышляет кражами и привлекает внимание полиции. А может, и вообще скоро сядет за решетку!
Последние сомнения насчет источника новой проблемы от моей личной врагини отпадают окончательно. Кащеев точно говорит о предках Полины! Потому что только они могут позволить себе напрямую жаловаться в деканат - по той причине, что являются родней ректора нашего универа. И однозначно сама Полинка и напела им в уши все эти претензии.
Ненавижу ее. Как же бесит чувствовать себя такой беспомощной перед чужими связями и возможностями!
- Это всë просто недоразумение, Константин Бесланович... - с жаром обращаюсь я к Кащееву, но тот категорично перебивает меня:
- Ваше поведение может сказаться на репутации не только факультета, но и всего университета! Это вы понимаете? Я просто вынужден поднять перед ректором вопрос вашего отчисления, Зайцева!
Глава 10. Мажор-ухажор
- Ну что, Зай..? Господи, да на тебе лица нет! Что тебе такого сказал Кащеев?!
Голос Новы пробивается в мои уши, словно сквозь вату, и сознание отмечает этот момент только сейчас. Я моргаю и осознаю, что сижу на ступеньках универа, тупо уставившись на свои потертые ботинки.
Слишком силен шок понимания, какой катастрофой мне грозит враждебная инициатива декана. Если меня отчислят с бюджетного места, платное обучение ни мои родители, ни тем более бабуля просто не потянут!
Как я Кащееву ни возражала, какие разумные доводы ни приводила, что нельзя вот так просто, без официальной проверки, взять и предложить ректору отчислить студентку из-за плохих слухов, он только кривил свой тонкогубый надменный рот.
- Мое дело обрисовать ситуацию и выдвинуть ректору рекомендацию, - был ответ. - А уж насчет проверок и дальнейшего взаимодействия с обеспокоенными попечителями университета...
- Разве вы не говорили, что к вам обратились обеспокоенные родители?