Но больше всех меня, конечно, поразил сам Волчарин...
Когда он вышел из кабинета ректора, уже без своей брыкающейся ноши, я успела только выбраться в коридор и прислониться к стенке. Никак не могла унять нервную дрожь, да и колени подламывались. Мерзкий дружок Димки топтался рядом со своим телефоном и неловко бормотал:
- Зайцева, ну ты это... звиняй... мы же это... пошутили, ну!.. Ничего такого, честно. Слушай... а кто этот мужик вообще, а? Из этих... блатных, что ли..?
Внезапно он резко умолк, и затуманенным взглядом я увидела Волчарина. Он на ходу брезгливо отряхивал свой серый пиджак от капель влаги и сразу же приказал моему соседу-бормотуну:
- Дай сюда телефон и вали.
- А...
- Позже его получишь.
Гошик неуверенно протянул ему свой родной девайс и попятился, инстинктивно вжимая голову в плечи. Понять его реакцию было несложно - в тот момент волчаринским взглядом и правда можно было бы гвозди забивать. Какие-нибудь виртуальные, конечно.
Я нервно стянула на груди разорванную блузку. И не успела опомниться, как мои плечи окутало тепло плотного мужского пиджака с еле ощутимым, но таким приятным хвойным ароматом.
- Ты вся дрожишь, Марина, - сказал низкий голос волнующе близко к моему уху, провоцируя спонтанный марш мурашек по моей шее. - Идëм. Я отвезу тебя домой.
Я заторможенно выдавила:
- Н-но как же работа? У меня же после универа...
- Ты сейчас не в том состоянии, чтобы работать, - сообщил босс, настойчиво подталкивая меня в сторону лестницы. - У тебя стрессовый откат. Запомни, от сотрудников мне нужна эффективность, а не тупое количество накрученных ими трудочасов.
Я механически перебирала ногами до первых ступенек, чувствуя себя каким-то подзависшим компьютером. Мозг всë еще отказывался принять реальность, в которой меня унизил и фактически подверг насилию бывший идол наивных девичьих грëз. Ощущение было премерзким, как будто кто-то харкнул прямо в душу. И еще ноги об меня вытер. Вот так люди и взрослеют, м-да.
А ведь я сама, по сути, до недавнего времени постоянно давала Димке понять своими влюбленными взглядами, что только и мечтаю оказаться в его объятиях. Спровоцировала, получается..?
Задумавшись, я споткнулась на ступеньке с отколовшимся краем и чуть не полетела вниз головой.
- Осторожно! - придержал меня за талию Волчарин. Потом смерил меня взглядом и нахмурился. - Марина, выкинь дурные мысли из головы. Ты ни в чем не виновата, ясно?
- Ясно, Максим Романович, - грустно кивнула я, невидящим взглядом смотря себе под ноги, и снова споткнулась.
- Та-а-ак...
Зловещий тон, каким это слово было сказано, на мгновение озадачил меня, а в следующую секунду Волчарин просто взял и... подхватил меня на руки. А затем продолжил спуск по лестнице, как ни в чем ни бывало.
Взгляды всех студентов, оказавшихся в фойе на первом этаже, естественно, моментально приковало к этой необычной для универа картине. Я даже вытянувшиеся физиономии нескольких своих однокурсников заметила среди обращенных к нам лиц.
- Э-э... Максим Романович, что вы делаете?! - слегка всполошилась я. - Я могу идти сама!
- Я заметил, - хмыкнул он и великолепно самоуверенным крейсером прошел со мной на руках сквозь разрозненные группки удивленных студентов к парадным дверям.
Драться со своим боссом за право передвигаться самостоятельно на виду у всех я не решилась. Уставилась на узел мужского галстука перед собой и мучительно краснела, пока не оказалась на заднем сиденье серого внедорожника в благословенном полумраке салона.
В этот день у Волчарина личного водителя не оказалось, но он почему-то сел рядом со мной, а не за руль. Я мельком глянула на него и смущенно уставилась на свои подрагивающие пальцы. Когда же прекратится эта дурацкая дрожь?
- Посмотри на меня, - приказал Волчарин.
Мне очень не хотелось это делать, но спорить с начальником просто не было никаких моральных сил. Если даже после всего лишь попытки насилия чувствуешь себя такой оплеванной... ничтожной... грязной... то каково же тогда реальным, стопроцентным жертвам подобного ужаса?
Мысли об этом преследовали каждую секунду, и от этого мне было плохо. Почти физически плохо. А в горле стоял горький ком, мешающий дышать.