- Но я понятия не имею, кто это может быть.
- А давай маленькими шажками все вспомним, вдруг что всплывет. Ты флешку когда последний раз видела?
- Я вообще даже не в курсе, как она выглядит.
- Маленькая, черная, в черной сумочке, - отвечает Вася и задумчиво барабанит пальцами по колену. - Кстати, Сусаев жаловался, что сумочка вместе с флешкой пропала. У нее отличительный знак есть - логотип кавказского банка «Барсогоры». Типичная такая оскаленная морда белой зверюги. Про снежных барсов-ирбисов слышала? Они смахивают на выцветших тигров-альбиносов, только размером поменьше, с гепарда. У генетиков есть любопытное мнение на этот счет...
Он еще что-то продолжает болтать рядом, сообщая зачем-то кучу ненужных подробностей из мира животных, вплоть до особенностей их спаривания. Но я его почти не слушаю. Меня как молнией поразило упоминание маленькой черной сумочки со звериной мордой. Потому что я совершенно точно ее видела...
В руках сварливой толстой Ульяны из прачечной!
- Она что-то вспомнила, - довольно кивает Вася своему странному водителю. - Твой совет с болтологией сработал, Яр. Эх, люблю я психологию! У них всегда одни мозговитые фокусы на подхвате, только успевай применять...
Он так лукаво ухмыляется, что я наконец опознаю личность этого типа по характерной манере разговора. Точно так же он подкалывал недавно моего босса по телефону. И Волчарин называл его Бояркой.
Я глубоко вздыхаю. Надеюсь, та прачка - и правда окажется ниточкой к гнусной интриге, в которую меня втравили стараниями волчаринских поклонниц.
- Была одна похожая сумочка... - сообщаю с некоторым колебанием. Ну а вдруг там тетка вообще ни при чем, не возвести бы на нее напрасный поклëп. - Прям как вы говорите, маленькая, черная и со звериной мордой. Я ее именно в тот день, когда произошла кража флешки, видела. У сотрудницы из прачечной... зовут Ульяна, фамилию не знаю. Но ее узнать легко - она очень крупная немолодая женщина.
- Когда это было, время помнишь? - деловито уточняет Яр.
- Во второй половине дня, после обеда. У меня смена сразу после учебы начинается. Точное время той встречи не скажу, но, может, сам Максим Романович помнит. Он тогда со мной на лифте... э-э... катался... то есть спускался. Но ее не видел, сразу уехал обратно.
- Отлично. Значит, с ней и побеседуем.
На парковке перед гостиницей мужчины выходят первыми. Я дергаюсь следом и вдруг чувствую, что у меня чего-то не хватает. Вот так всегда, вечно при спешке вещи теряю.
- Не отставай, - бросает Боярка через плечо.
- Я догоню, сумку свою в машине забыла!
Ныряю обратно в салон и нашариваю потерянное на полу под сиденьем. Наверное, рюкзачок туда упрыгал еще на ухабистой дачной дороге. Трясло же сильно.
Тощий швейцар Геннадий наблюдает за моей суетой из парадных дверей с обычным своим презрительным высокомерием. Уверена, он до сих пор недоумевает, как мне удалось проникнуть в святая святых его зоны ответственности.
- Здрасте! - говорю ему, устремляясь мимо него прямиком в сверкающее фойе.
- Не тот вход, Зайцева, - преграждает он мне дорогу. - Горничным вход только через служебку.
Глава 21. (Не)случайная прослушка
Его претензия настолько нелепа сейчас для меня, что даже и не обидно как-то. Одно лишь недоумение. Геннадию больше делать нечего, как цепляться ко мне? Хотя нет, скорее всего, у него с логикой проблемы.
- Но вы же видели, что я приехала с партнером Максима Романовича.
- Если Василий Андреевич не взял тебя с собой, значит, не нуждается в твоем присутствии, - пренебрежительно поясняет он. - А если Максим Романович разок подвез однажды и впустил через парадный вход, то это не повод думать, что теперь всегда так можно делать. И вообще, помнится, в последний раз ты отсюда уехала прямиком в полицейский участок по обвинению в краже... Пожалуй, стоит на всякий случай оповестить службу безопасности о твоем появлении.
А вот эти слова равнодушной меня уже не оставляют. Злость накатывает такая, что хочется от души треснуть швейцара по надменному носу. Или хотя бы ногу отдавить.
Сквозь прозрачные двери вижу, что внимание Боярки в фойе перехватила Валерия и прямо сейчас с жалобной гримасой что-то ему втирает. А Яр занят разговором с администратором за стойкой. Теоретически можно, конечно, крикнуть забывшим обо мне мужчинам возмущенное «эге-гей», но как-то это... унизительно бесит. Ну нафиг.