Я не хочу участвовать в криминальных разборках!!!
Словно откликнувшись на мои мысленные вопли, Сусаев издевательски информирует меня:
- Сейчас прокатимся по домашнему адресу Ульяны. И если не найдем там то, что я ищу, тебе не поздоровится. Ты ведь в курсе, что я ищу... не так ли, детка?
Глава 31. Треш на заправке
Лампочка горючего сигналит о низком уровне топлива еще до того, как Сусаев успевает покинуть центральную трассу. Он с жгучей ненавистью смотрит на панель управления и снова изрыгает под нос грязные ругательства.
Но я их не слушаю.
Все мысли сосредоточены на том, чтобы нашарить в рюкзачке бабулин перцовый спрей... вот только на дне его нет. Зато в боковой части возле кармана обнаруживается небольшая прореха.
Это у меня пару дней назад в автобусе, что ли, так подрезали? Господи, ну как же так... я такая растяпа!..
От страха и растерянности меня трясет мелкой противной дрожью.
Эх, беда, ну почему ты не приходишь в гордом одиночестве? Почему всегда наваливаешься с группой поддержки из мелких пакостей, которые готовы загрызть тебя без суда и следствия за малейшую оплошность?..
Риторический, но такой больной вопрос!
Сусаев резко сворачивает на ближайшей заправке и перед тем, как выйти из машины, неожиданно стягивает мне руки за спиной обыкновенной кабельной стяжкой. Затем тщательно обшаривает мои карманы, рюкзак и забирает мобильник.
- Ноги оставлю тебе как есть, так и быть, - с гадкой усмешкой сообщает он. - Хромой далеко не ускачешь... Сиди тихо и не рыпайся.
Глухо хлопает дверца. Вибрация от удара неприятно отдается в копчике, и я морщусь.
Сумерки всë сгущаются и сгущаются. И морось осеннего дождя незаметно переходит в настоящий ливень.
Бежать!
Надо немедленно бежать, пока этот урод отвлекся!..
Я неловко ерзаю, помогая себе связанными руками, и осторожно выглядываю в дождливое окно. В щель неплотно закрытого стекла влажно-колко дует. Сусаев возится с заправочным шлангом совсем рядом, сбоку от капота.
М-да... фиг проскользнешь.
Сама заправка почти безлюдна... если не считать огромного пятна какого-то внедорожника возле придорожной кафешки. Из водительского окна высовывается мужчина, поглядывая на табло электронных часов. Там неровно моргают ярко-красным цифры: девятнадцать и сорок один.
Позвать на помощь..?
Для этого надо хотя бы дверь открыть, но тут риск, что Сусаев сразу же заткнет мне рот. Да еще и наподдаст физически, пользуясь моей беспомощностью. Страшно. Но и страх перед ближайшим будущим не менее силëн.
Пока я рефлексирую и между делом активно стараюсь избавиться от стяжки на запястьях, к мужику в большой машине подъезжает такси. Оттуда выбирается низкорослый тип с небольшим пивным брюшком и ловко раскрывает над головой широкий черный зонт. Потом как-то воровато вертит головой и вдруг впивается глазами в Сусаева. Тот как раз вешает шланг на место и замечает наблюдателя.
Оба быстро отворачиваются друг от друга.
- Черт! - бормочет Сусаев и юркает обратно на водительское сиденье. - Черт, черт, черт... Глеб... что он здесь забыл?
На меня внимания вообще не обращает, словно рядом с ним пустое место.
Я молча продолжаю сражаться со стяжкой, но она ни на миллиметр не сдвигается. Тот самый случай, когда качество какого-то приспособления - невероятно досадное явление...
И все-таки сусаевская суета невольно приковывает внимание к мужчинам, за которыми тот наблюдает. Чем они его так разволновали?
Мужчина за рулем чуть высовывается наружу, что-то говоря пузану с зонтом, и яркий свет фонаря озаряет его белозубую усмешку на симпатичном лице. И я широко распахиваю глаза.
Ой!
Да это же Боярка...
Пузан, которого Сусаев назвал Глебом, вдруг резко оборачивается на кафешку напротив и чуть не подпрыгивает. Весь как-то подбирается, сжимается, словно ему грозит опасность.
Я тоже щурюсь в ту сторону, не понимая, чего он так испугался. До тех самых пор, пока из-за угла не выходит медленной походкой хищной черной пантеры... Яр.
- Ля-я... только Медведского мне не хватало...- страдальчески стонет Сусаев и судорожно сползает по сиденью вниз. Видимо, старается стать максимально незаметным.
Но сегодня удача не на его стороне.
При виде Яра незнакомый пузан Глеб с нетипичной для такого толстяка скоростью круто разворачивается и чешет прямиком в нашу сторону. Даже зонт роняет в спешке, и тот немедленно укатывается к мусорке под рваными порывами ветра.