Ощупываю его сверху донизу.
Где-то на уровне колен рука проваливается в широкую щель под свободно болтающимися досками. Сверху они еще как-то крепко сидят на каркасе домовой пристройки, а вот снизу одна труха. Наверное, гвозди просто-напросто провалились в рыхлую массу и перестали выполнять свою функцию.
Небольшое усилие - и хлипкая преграда со скрипом исчезает, открывая узкий, но вполне приличный проем для невысокого человека средней комплекции.
Холодный влажный ветер мгновенно бьет в лицо каплями дождя.
- Ишь ты! - изумляется рядом Михалыч. - Ну и дела... как у меня тут только стенка держалась на таких соплях...
- Давайте выбираться, - предлагаю ему и первая лезу наружу.
Сразу становится чуточку светлее от отблеска уличных фонарей. Михалыч с кряхтением выползает на мокрую траву возле задней стены дома, разгибается и вдруг резво чешет в сторону соседского покосившегося забора.
- Вы куда? - растерянно окликаю его.
- Телефон мой отобрали и в крапиву кинули, поищу!.. - слышу в ответ воодушевленное. - Участковому нашему сигнализировать надо срочно!
Так и хочется резонно спросить, чем нам поможет участковый против группы агрессивных мужиков? Если уж звонить, то прямо по всем известному короткому номеру полиции...
Но сейчас некогда спорить с упрямым пенсионером. Меня прям на части рвет от одинаково сильного желания спрятаться в тихом месте и тяги выяснить, что происходит в бабушкином доме.
Стою, кусаю губы минуты две. И в конце концов принимаю компромиссное решение.
По улице с моей черепашьей скоростью бродить сейчас опасно. Зато задний двор Михалыча, как и у бабули, тоже смотрит на лес. Можно пробраться туда под прикрытием деревьев, и посмотреть издалека с безопасного расстояния, что происходит. А потом уже думать, что делать.
- Потап Михалыч! - торопливо обращаюсь к темному пятну, копошащемуся в зарослях малины и крапивы. - Я на разведку через лес к бабуле пойду!
Он что-то бубнит невнятное в ответ, но я не слушаю - хромаю к дыре в заборе, за которым начинается лес.
Вокруг темно, моросит дождь. Над верхушками деревьев вспыхивают дальние отблески начинающейся грозы, и это мне на руку. Хоть какое-то освещение. Потому что если бы я не знала околодачные тропинки, как свои пять пальцев, то заблудилась бы в темноте сразу же.
Где-то вдали носится эхо сирены, но поначалу я слишком занята тем, чтобы не споткнуться о какой-нибудь сучок под ногами. Только новой травмы еще не хватало... Но звук приближается с каждой секундой. То ли скорая, то ли полиция, попробуй угадай.
Я замираю, прислушиваясь.
Взгляд выхватывает впереди мечущийся отблеск какого-то электрического огонька. И он довольно энергично приближается в мою сторону... Фонарик, что ли?
Первый порыв - крикнуть и попросить о помощи, - я давлю в себе на корню. А вдруг это снова те жуткие типы, приятели Бейбарыса? Но времени порефлексировать особо нет. Что ж - придется на всякий пожарный спрятаться. Хватит уже на наивный авось полагаться.
Отступаю с дачной тропинки в колкую гущу молодого ельника... и с радостью обнаруживаю там знакомые очертания лесной беседки.
Классное место - я не раз здесь останавливалась, чтобы посидеть, послушать птиц и просто побыть одной. Эту беседку дачники-энтузиасты своими руками соорудили. Привязали прямо к веткам роскошной высокой ели крепкий навес от дождя, красиво уложили короткие обтесанные бревна-скамеечки вокруг ствола, а чуть поодаль от дерева поставили мангал для шашлыков и обложили камнями место для костра.
Неловко подныриваю под низкую еловую лапу и с облегчением опускаюсь на бревно. Ждать остается совсем недолго... и когда яркий луч фонаря озаряет тропинку, до меня доходят и мужские голоса.
Их всего два. Один - мягко-вкрадчивый и текучий, а второй - низкий и холодный.
Звуки последнего обжигают сердце радостью. Это Волчарин!
Глава 38. Основной инстинкт
Оба увлечены разговором, и до меня наконец доносятся внятные обрывки.
- ...слово, если вы не станете претендовать на флешку, Максим Романович, - уверенно вещает азиат. Его плавные кошачьи интонации невозможно перепутать. - И ваша помощница с бабушкой не пострадают. Ваши люди против моих... никому из нас лишний шум не нужен. Вы же понимаете наше затруднение? Вы не можете тронуть меня из-за Германа Юрьевича, да и у меня руки связаны. Никто в своем уме не пойдет против Бати по такому жалкому поводу... так что наши силы равны.