Но от сочувственных поглаживаний Волчарин, наоборот, напрягается и то ли просто глубоко вздыхает, то ли опять втягивает мой запах носом. И в этом вздохе мне чудится жадный голод.
- Марина... - произносит он шепотом, и кольцо его рук на моей спине сжимается, вынуждая встать еще ближе.
- Да..? - откликаюсь, затаив дыхание.
От ощущения его сдержанной мужской силы по моему телу пробегает трепет. Легкий и сладкий.
- Ты тоже меня извини, - огорошивает он низким вибрирующим голосом.
- За что? - растерянно замираю, переставая гладить его затылок.
- За то, что больше не могу это терпеть.
Его странное заявление переварить я не успеваю.
Крупные ладони Волчарина перемещаются с моей талии на бедра и подхватывают их, насаживая на себя верхом. А затем он рывком поднимается с места вместе со мной... делает несколько стремительных шагов вперед...
...и припечатывает меня спиной к шершавому стволу мощной ели!
Глава 39. Сладкое ненастье в лесу
- Максим..! - вскрикиваю я, в шоке роняя телефон.
Луч фонарика гаснет.
Темнота обрушивается на нас невесомым черным бархатом, и почти сразу же мои губы накрывает поцелуй Волчарина. Такой жадный... требовательный... обжигающе-ненасытный...
Изумление вперемешку с испугом теснятся в моей груди под суматошное биение сердца. Я барахтаюсь в сладком смятении и тону, тону, тону... потому что ощущений слишком много!
Вся трепещу в сильных мужских руках и ошалело чувствую...
...ритм его языка, жарко и ритмично проникающего в мой рот...
О-ох, какой же он... напористый!
...мощь тренированного жесткого пресса, полирующего мое тело короткими вдавливающими движениями...
...клещи его рук, сжимающих мои ягодицы и-и-и...
Он на мне синяки оставит...
И пусть! Только бы не останавливался! Только бы не... о-о... Боже!
... внушительный стояк, вклинившийся между бедер.
Он такой твердый, что это остро чувствуется даже сквозь преграду нашей одежды. Наверное там у него ширинка колом стоит... и таранит меня пока только одним своим наличием.
Такой бешеный, это сводит с ума...
Внезапно он отрывается от моих истерзанных губ и утыкается колючим подбородком в чувствительный изгиб моей шеи. Дышит тяжело, обжигающе... но из рук не выпускает.
В голове у меня немного проясняется, но почему-то вместо трезвого и разумного побуждения вырваться поверх всех мыслей распускается одна-единственная.
Сегодня вечером Волчарин мог погибнуть.
А значит, я могла никогда... никогда в жизни не узнать, каково это - быть с ним вот таким, страстным, искренним и эмоциональным. Господи, это было бы действительно невыносимо больно!
Сожалеть о несбыточном...
Нет, нет, нет. Не хочу об этом думать! Потому что в свете таких размышлений для меня уже совсем неважно, что он потом опять холодно заявит, что действовал на каких-то там основных инстинктах... а для серьезных отношений я недостаточно хороша...
Но мысль никак не уходит.
Волчарин... Максим... мог погибнуть. Исчезнуть из моей жизни навсегда. Раствориться во времени и пространстве, оставив в моем сердце только горькие сожаления да боль потери... и глубоко несчастную, бессильную любовь к его незабываемому холодному образу.
Эта ужасная перспектива вызывает дрожь тихого внутреннего отчаяния.
- Марина... - шепчет мне в шею Волчарин. - Девочка... самая сладкая...
Он болезненно прикусывает там мою нежную кожу и слегка втягивает сквозь зубы. Я замираю в его объятиях настороженным зверьком и только в следующую секунду понимаю, что он делает. Ставит на мне засос - современный аналог клейма.
По сути - свою личную отметину.
...а потом крепче вжимает меня своим телом в ствол дерева... и медленно, скользнув одной рукой вверх через мою каким-то чудом расстегнувшуюся одежду, накрывает большой ладонью полушарие моей груди.
Вся серьезность и неотвратимость происходящего бьет меня по нервам, словно удар электротоком.
Кажется, он действительно собрался взять и... трахнуть меня прямо здесь и сейчас. В лесу!..