Медленно поворачиваю голову, чтобы проверить... да, так и есть.
На крыльце приятного кирпичного особняка неподалеку стоит элегантная бабушка Волчарина!
- Здрасьте, - не слишком дружелюбно бросаю я и делаю попытку пройти мимо, но Алла Дмитриевна, пристально глядя на меня, вдруг повелительно распоряжается:
- Мариночка, будь добра, зайди ко мне! Поговорить хочу.
Отказаться или проигнорировать ее просьбу у меня почему-то духу не хватает. Хотя в другое время подобного запаса внутреннего злого гонора мне хватило бы на отпор, как минимум, целому десятку высокомерных Полинок. Это для примера. А тут всего одна любезная женщина с повадками светской львицы...
Хотя с другой стороны, почему бы не подойти. Убудет от меня, что ли?
Автоматические железные ворота распахиваются перед моим носом сами собой. Я уныло останавливаюсь на нижней ступеньке крыльца, но бабушка Волчарина приглашающе манит холеным пальцем к себе на веранду, где у нее накрыт столик для реального пафосного чаепития.
- Ты голодна? Угощайся.
- Послушайте... - раздраженно вздыхаю я, плюхаясь в кресло. - Если у вас есть что сказать - говорите. Я сюда не есть пришла. Да и всë равно у меня нет аппетита!
- Понимаю, - невозмутимо кивает Алла Дмитриевна. - Ты слишком взбудоражена и, как я поняла, только что поссорилась с моим внуком..? Я видела в окно, как полчаса назад он умчался в город, как угорелый.
Услышать от свидетельницы бегства Волчарина прямое тому подтверждение становится для меня новым ударом. И я не выдерживаю.
Срываюсь.
- Н-нет, мы не ссорились... - тихо давлю первый всхлип, и чувствую, как поникают мои гордо расправленные плечи. - Он просто... просто меня бросил, Алла Дмитриевна. Даже не поговорил по-человечески... и я не понимаю, за что!
Вижу сквозь слезы, как ползут вверх ее красивые тонкие брови.
- Не может такого быть, - скептически качает она головой. - Уверена, что это какое-то недоразумение. Максим никогда бы так не поступил... тем более, по такому поводу.
Отворачиваюсь в сторону, изо всех сил стараясь взять себя в руки. Как же невовремя я расклеилась!
- Он сам вчера дал понять... что терпеть не может разговоры.
- Да, - вдруг соглашается бабушка Волчарина. - Выяснять отношения он не любит. Как и все мужчины. Но это не значит, что он бы сбежал вместо того, чтобы высказать неприятную правду девушке в глаза. Наоборот, у него всегда были проблемы как раз из-за вот такой правдивости. Так что обычно на него злились исключительно по поводу... м-м... как бы это помягче сказать... открытого проявления равнодушия. А никак не из-за молчаливого бегства. Это даже как-то смешно - подозревать его в такой нелепости. Особенно учитывая то, что вчера я своими ушами слышала, как Максим объявил тебя своей девушкой. А мой внук - не из тех, кто просто так разбрасывается громкими заявлениями.
Я мрачно кошусь на нее исподлобья, и в глубине души у меня смутно начинает теплиться слабая надежда... пока непонятно, на что.
- Тогда вообще не понимаю что творится в его голове! - признаюсь расстроенно и неожиданно для себя начинаю откровенничать: - То он мчится меня спасать из разных передряг и проблем, то игнорит... то вроде бы ревнует из-за чужого букетика... обзывает его какой-то «жалкой цветочной взяткой» и рвется заменить... а потом привозит к себе домой... чтобы утром сбежать! Вот как его понимать?
Алла Дмитриевна пару мгновений смотрит на меня, барабаня тонкими пальцами по идеально белоснежной чашке... и на ее губах неожиданно проступает намек на едва скрываемую непонятную улыбку.
- Ты уверена, что он хотел подарить тебе другие цветы? Он предлагал это вот так, прямо в лоб?
- Ну конечно, - я недоуменно пожимаю плечами. - Представьте себе, он вырвал несчастный букетик у меня из рук и раздавил его ботинком! Это было... э-э... уж слишком странно, как по мне.
Тихий радостный смех бабушки Волчарина только усиливает мое недоумение.
- Мариночка, - говорит она, отсмеявшись, - я тебе сейчас кое-что расскажу, но это должно остаться только между нами. Я могу рассчитывать на твою деликатность?
- Конечно, - озадаченно моргаю я.
Даже не представляю, что за повод так явно обрадоваться она нашла в моих жалобах на ее внука.
- Тебе следует знать только одно... - начинает Алла Дмитриевна, тщательно подбирая слова. - У него очень... сложные отношения с матерью. Она была моей невесткой, пока мальчику не исполнилось пять лет. Потом она подала на развод и ушла.