Пока подруги сушились у костра, Люси плела венки из осоки и клевера, ловко действуя коротковатыми пальцами.
— Здесь совсем нет цветов, — негромко пожаловалась она, ни к кому в особенности не обращаясь. — Придется обойтись этим.
С делом она справилась довольно быстро.
Потом тот парень, который предназначался то ли для Розы, то ли для Пруденс (смотря кого из девушек спросили бы), извлек откуда-то маленькую скрипку. Он был не слишком хорошим музыкантом, но это не имело ровно никакого значения. Девушки слушали его, костер потрескивал, время от времени выбрасывая в воздух хлопья пепла, летевшие всем в глаза.
Босоногая Роза танцевала рядом со скрипачом, и ее юбка взлетала, когда она пыталась увлечь за собой подруг, а темные волосы, высохнув у костра, заблестели. Пруденс и Роксана, держась за руки, нерешительно приблизились к Розе. Все было бы куда проще, подумала Роза, если бы они вместе с ней хлебнули пива. Люси подошла к подругам и водрузила каждой на голову венок. А потом вернулась на свое место и тоже надела венок, хотя и считала, что он получился некрасивым.
— Это ты мигал нам фонарем? — шепнула Роза скрипачу, давая понять, что ей он вполне может довериться.
Но парень не понял, о чем она спрашивает.
— Мигал фонарем? Где?
Роза надула губки. Похоже, это и впрямь не он.
Девушки и юноши были слишком заняты друг другом, чтобы заметить, как Валери тихо отошла от костра и исчезла в темноте.
_____
Валери осторожно пробиралась по темному лугу, задевая руками высокую траву с сухими и жесткими колосками. Когда она проводила пальцами по стеблю снизу вверх, трава была гладкой, но стоило руке двинуться в обратном направлении, как былинка уподоблялась острому ножу.
Девушка остановилась и вгляделась в черную пустоту, но ничего не увидела и не услышала. Валери никогда не боялась одиночества и частенько даже сама его искала, но вот такое ожидание заставляло ее чувствовать себя глупой и жалкой. Внезапно она возненавидела себя, возненавидела Питера. Она повернулась и пошла назад, к костру, мысленно твердя, что никогда больше не позволит себе очутиться в таком дурацком положении. И тут она заметила мигание фонаря в лесу. Валери резко вздохнула — и ее решимость растаяла еще до того, как сердце успело сделать следующий удар.
Валери ступила под лесной полог — и вокруг внезапно все ожило. Зачирикали какие-то птицы, зажужжали невидимые насекомые, сплетая свои трели в дивную симфонию. Девушка ощутила слабый аромат ночного леса, услышала, как похрустывают под ее ногами сухие листья...
Но свет фонаря исчез.
— Питер? — шепотом позвала Валери.
Девушка осторожно сделала еще несколько шагов, гадая, не привиделся ли огонек и не так ли она в самом деле глупа, как ей подумалось несколько минут назад.
А потом она почувствовала, как что-то тяжелое и влажное ткнулось ей в спину. И ощутила легкое дуновение. У Валери перехватило дыхание.
— Эй... — пробормотала она, оборачиваясь.
Это был влажный бархатистый лошадиный нос. А над лошадью смутно вырисовывалась фигура Питера, небрежно державшего поводья.
К Валери потянулась рука, и девушка приняла ее. Ладонь была мозолистой и теплой. Питер крепко сжал пальцы Валери, и девушка, не успев опомниться, очутилась на конской спине позади седока, и ее тело прижалось к его телу. Валери осторожно обвила его руками, но тут же вцепилась изо всех сил, потому что лошадь тронулась с места. Впрочем, шла она медленно и осторожно, как будто ступала по острым лезвиям. Валери то и дело склонялась вперед вместе с Питером, когда он замечал слишком низко нависшие ветки. Они не обменялись ни словом.
Валери вдруг поняла, что ей совсем не хочется знать, каков он, этот новый Питер. Это и ни к чему, и гораздо лучше вообще не задавать себе подобных вопросов.
А потом Питер нашел то, что искал, — неведомо кем протоптанную тропинку. Валери крепко держалась, потому что теперь он пустил лошадь легким галопом, и они мчались сквозь лес, стремительные и свободные. Тело юноши было так близко... и Валери припомнила тот нервный ток, который пробегал по ней, когда они с Питером были совсем еще маленькими и носились по лесу — только ветер свистел в ушах. И это ощущение сохранилось, но теперь оно значило куда как больше.
Частый топот копыт заглушал биение сердца Валери, ветер трепал ее волосы. Лошадь скакала все быстрее, и наездники будто слились с нею; кажется, еще миг, и все трое взовьются в воздух...
Но вскоре Питер повернул назад. Лошадь пошла шагом, а всадники прислушивались к ее тяжелому дыханию, все еще не нарушая глубокого молчания.