— Теперь уже нет, конечно, — с усмешкой произнес староста, и толпа одобрительно зашумела. — Но ведь вы его не видели, когда он был жив!
Мужчины Даггорхорна энергично закивали, подтверждая слова Рива.
— Ты просто не слушаешь, — тихо сказал отец Соломон, но почему-то все сразу замолкли. — Эта голова не принадлежала оборотню.
По толпе будто ударили. Люди пытались сообразить, что значат слова отца Соломона. Может, это какая-то изысканная шутка?
— Не сочтите за непочтительность, отец Соломон, но уже два поколения прожили рядом с этой тварью. Каждое полнолуние она требует жертву. — Широкая улыбка старосты была не слишком заметна в его густой бороде. — Мы знаем, с кем имели дело.
— Не сочти за непочтительность, — вторил ему отец Соломон, ничуть не убежденный, — но вы совершенно не представляете, с кем имеете дело.
Валери стало интересно. Нашелся человек, который смеет не соглашаться со старостой... это что-то новенькое.
— Вижу, тебя не переубедить. Я и сам когда-то был таким же упрямцем, — признался отец Соломон. — Позволь рассказать одну историю... о том, как я впервые столкнулся с оборотнем. Мне придется, правда, вспомнить тот день, который так хочется забыть... Я бы все отдал за это!
Толпа мгновенно обратилась в слух.
— Я был женат, и мою супругу звали Пенелопой. Она подарила мне двух прекрасных дочерей, да ты и сам их видел. Мы были счастливой семьей, мы жили в селе, очень похожем на ваше. И нас, как и жителей Даггорхорна, тоже преследовал оборотень. — Соломон прошелся перед слушателями, тяжело ступая. — Это было шесть лет назад. Пришла ночь, спокойная, как никогда. Полная луна висела в небе, озаряя все внизу своим сиянием. Мы с друзьями вышли из таверны, довольно поздно, после изрядной... пирушки.
Валери заметила, как отец Соломон улыбнулся, вспоминая.
— И вдруг нам пришло в голову поохотиться на Волка. Но мы и предположить не могли, что действительно с ним встретимся. Однако случилось именно это. И встреча оказалась фатальной, — с искренним волнением продолжал отец Соломон. — Я вдруг очутился лицом к лицу с монстром. Он дышал... я ощущал его дыхание. Он моргнул — и я услышал, как смыкались веки. Меня просто трясло от страха!
Валери обнаружила, что рассказ захватил ее точно так же, как всех остальных. Даже ее мать ловила каждое слово.
— Но тот Волк не тронул меня. Зато он бросился на моего друга и прямо у меня на глазах разорвал пополам. Мгновенно. Но все же не настолько быстро, чтобы я не успел услышать, как треснул позвоночник...
Валери стало дурно, когда она подумала о Люси, о том, что, если бы очутилась тогда рядом с сестрой, могла бы услышать то же самое...
— Я закричал, как женщина, и тварь бросилась на меня, оскалив громадные желтые зубы. Я ударил зверя топором, и тот обратился в бегство. Я отрубил ему переднюю лапу. Решив, что из лапы можно будет сделать отличное чучело, я забрал ее с собой. — Тон отца Соломона стал доверительным, как будто он никогда никому не рассказывал обо всем этом прежде. — Я добрался до дома, пьяный и спотыкающийся, ликующий и полный гордости. Но когда вошел в дверь, сразу увидел капли крови, они образовали дорожку к кухонному столу. Темная жидкость стекала с края стола и собиралась в лужицы на полу... — Тут у отца Соломона засверкали глаза. — Я подошел ближе и с ужасом понял, что там лежит моя жена! Ее левое запястье было замотано окровавленной тряпкой. А кисти не было... Когда же я открыл свой мешок, то нашел вот это.
Отец Соломон замолчал, заставив толпу замереть в напряженном ожидании.
Капитан вытащил откуда-то из-за спины шкатулку. Он явно знал продолжение истории. Мавр четким шагом двинулся к старосте, подошел к нему близко, даже слишком близко, и с пугающей медлительностью открыл шкатулку.
Селяне сбились вокруг Рива, чтобы тоже заглянуть в ларец. Детишки заробели и попятились, но тут же вернулись, их разбирало любопытство.
— Розы, — сказал отец Соломон, — были любимыми цветами Пенелопы.
Селяне изумленно смотрели на него, некоторые подошли поближе.
— Я сообщил дочерям, что их маму убил оборотень. Но это была ложь, — продолжал священник чудовищно спокойным голосом. — Ее погубил я сам. — Слова отца Соломона как будто повисли над площадью. — Потому что она была нечистью. Кто-нибудь из вас может представить, что это такое — убить человека, которого любишь больше всего на свете? — Он обвел взглядом застывшие лица. — Ну, может, и узнаете вскоре. Когда умрет оборотень. Потому что после этого к нему вернется человеческий облик.
Отец Соломон посмотрел на волчью голову, успевшую отчасти утратить свой грозный вид с того момента, когда священник начал рассказ.