Подозрительный взгляд Валери останавливался на людях, которых она знала всю свою жизнь. И вдруг девушка заметила, что и они точно так же посматривают на нее.
— Закройте село, — приказал отец Соломон. — У каждых ворот поставьте по несколько часовых. Никто не должен выходить за стену, пока мы не убьем Волка.
Староста нервно облизнул губы.
— Оборотень мертв, — процедил он. — И сегодня мы будем праздновать!
Отец Соломон вперил в него пьшающий взгляд.
— Ну так иди и празднуй! — рявкнул он, небрежно отмахиваясь от Рива, как человек, привыкший, чтобы к нему прислушивались. — А потом посмотрим, кто был прав.
Он резко развернулся и вышел из таверны.
_____
Отец Соломон шагал так стремительно, что Валери пришлось догонять его бегом. Но она остановилась, когда увидела, как напряглась спина отца Соломона и как его рука потянулась к мечу. Не стоило приближаться к нему так внезапно.
Он повернулся, и тут же угроза растаяла в его глазах.
— Извините, — тихо пробормотала Валери.
— Ничего, ничего. Чего ты хочешь, дитя?
— Хочу понять... Моя сестра...
— Да?
— Почему? Почему Волк выжидал так долго, чтобы напасть? И почему выбрал именно ее?
— Это ведомо только дьяволу.
Отец Соломон видел, что Валери не удовлетворена ответом, что перед ним не простенькая деревенская девчонка, от которой можно отвязаться, сказав религиозную банальность.
— Поговори с моим писцом. Он кое-что покажет, и это поможет тебе понять непостижимое.
Отец Соломон пошел дальше, а Валери осталась на месте.
Непостижимое... да. Понять... а может, и не понять.
Валери повернулась, и тут же писец, следовавший за отцом Соломоном, остановился и вручил ей переплетенный в кожу том. У писца было доброе лицо. Валери всмотрелась в застежки переплета. На ощупь они будто вырезанные из лошадиного копыта; может, так и есть. Валери не задавала больше вопросов. Щелкнув замочком, она раскрыла книгу. И сразу увидела великолепные карандашные рисунки тех тварей, которых убили отец Соломон и его люди.
Писец пристроил на носу очки. Валери вгляделась в аккуратные рукописные строки.
— Вот это обур. Он питается кровью и молоком, по ночам разрезает коровам вымя. — Голос у писца был шелестящим, говорил он с придыханием. — Ты не обрадуешься, если такой поселится в твоем хлеву.
Валери переворачивала листы, отмечая тщательность, с какой была создана книга; страницы залоснились от неисчислимых прикосновений. Она и сама осторожно провела пальцами по фантастическим образам.
— Красиво, да?
— Да.
— Это то, что преследует нас во снах.
Тонкие пергаментные листы хранили на себе красные и синие рисунки, обрамленные золотом. Валери увидела диковинных существ с вороньими головами, морских чудовищ с телами ящериц и человеческими лицами — они красовались среди тонких букв, изрыгая алый дым... Девушка не могла поверить в их реальность.
Но ее сердце екнуло, когда она увидела большую иллюстрацию со стоящим на задних лапах волком. Девушка вспомнила о нежной Люси — и захлопнула книгу, не в силах смотреть дальше.
15
«Даже то, что осталось от моей сестры, скоро исчезнет», — думала Валери, спускаясь по тропинке к реке.
Стояла уже вторая половина дня, и они все вместе несли узкий плотик, на котором лежало тело Люси, — Сезар держался за один его конец, Валери и Сьюзет — за другой. Они подошли к берегу, где почва была слишком мягкой и казалось, что под снегом шевелится пепел. Вокруг едва проглядывали почти засыпанные снегом следы, человеческие и звериные.
Лазары уже пришли — все, сколько их осталось, — и обступили тело Адриена, также лежавшее на узком плоту. Мадам Лазар выпрямилась во весь рост и замерла, будто не желая склониться перед смертью. Генри стоял рядом с ней.
Оба кивнули, когда к берегу подошли Валери и ее родственники. Генри чуть свел брови, глядя на Валери, — он молчаливо просил прощения за то, как вел себя в кузнице. Плотик с телом Люси опустили рядом с Адриеном, и дочь с отцом соединились в смерти, хотя и не были близки в жизни. Валери покосилась на мать, но Сьюзет ничего не замечала вокруг себя, утонув в двойном горе.
Сезар присел на корточки над двумя факелами, высекая искры и поглядывая при этом на реку.
Валери смотрела на отца, терзаемая невыносимой печалью.
Девушка стояла позади всех, ближе к лесу. Прошедшей ночью ураган опрокинул огромное дерево, и теперь его корни цеплялись за воздух, потеряв опору в земле.