Сезар поднял голову; факелы уже пылали.
Генри прошел по неровной земле и, не позволяя себе задуматься, бросил факел на плот с телом Адриена. А затем столкнул плавучий гроб в воду, похожую на измятый шелк дымчатого цвета. Волны на поверхности реки повторяли один и тот же рисунок, и потому чудилось, что она совершенно не меняется. Вода словно стояла на месте. Позже она поглотит огонь, но лишь после того, как он закончит ту работу, ради которой был вызван к жизни.
Когда плот вспыхнул, Генри подошел к бабушке и встал рядом, носком башмака перекатывая с места на место камешек. Мадам Лазар опустила сморщенные веки, и Валери поняла, что из ее глаз вот-вот хлынут слезы. На мгновение надменная старуха превратилась в обыкновенную мать, потерявшую любимого сына. Валери показалось, что она вдруг заглянула в самую душу старой женщины.
Валери не могла бы вообразить мадам Лазар девушкой, испытывающей к кому-то привязанность. Трудно поверить, что она вообще обладает обычными человеческими потребностями вроде необходимости спать, есть, ходить в туалет. И все же мадам Лазар была не так уж жестокосердна. Валери прознала, что старуха выставляет за порог миски с молоком для бродячих собак.
Потом пятеро стоявших на берегу реки сквозь туман страдания и печали услышали шаркающие шаги. Это был Клод; он тоже хотел отдать дань уважения Люси. Поймав взгляд Валери, юноша поплелся дальше по берегу. Он изо всех сил пытался совладать с собой. Клод верил во многое, но вплоть до этого дня он не верил в зло. И ему пришлось увидеть мертвое тело Люси на пшеничном поле, чтобы понять: зло существует.
Оно везде.
Сезар, провожая взглядом плот с телом Адриена, уже выплывший почти на середину реки, шагнул вперед. Валери покачала головой. Еще чуть-чуть, несколько мгновений...
Она в последний раз всмотрелась в неподвижное тело, в маленькие ножки, которые, казалось, еще не готовы исчезнуть навсегда. Валери пыталась попрощаться с сестрой.
Но прощание — не такое уж легкое дело.
Сьюзет подошла к плоту, содрогаясь от рыданий.
«Матери не должны переживать своих детей, — подумала Валери. — Природе следовало бы позаботиться об этом».
Взглядом спросив у жены разрешения, Сезар опустил факел. Когда плот вспыхнул, Сезар передал его реке.
Сьюзет стояла позади него, достаточно далеко, и ясно было, что они горюют не порознь, но и не совсем вместе.
Валери почувствовала прикосновение руки, инстинктивно повернулась и уткнулась лицом в грудь Генри. Это было надежное местечко. Генри обнял ее, и Валери вдруг поняла, что плачет, заливая слезами его кожаный плащ.
Когда девушка наконец подняла голову, мадам Лазар уже ушла.
Но вот река поглотила погребальный огонь, и Валери отстранилась от Генри. Она не хотела приближаться к матери, не чувствовала потребности подойти к отцу, а потому просто зашагала вдоль реки, поверхность которой походила сейчас на плохо взбитое масло. Ее сестра скоро тоже станет водой, холодной и чистой.
Валери нашла место, где речные волны мягко плескались о берег, а сквозь снег пробились несколько растений. И почему это они не впали в спячку с наступлением холодов? Валери села у воды, и ледяное горе заполнило ее тело, а на ноги набегала такая же ледяная вода...
И тут ветер донес голос Клода, звавшего ее.
Обернувшись, Валери увидела мать, она все провожала взглядом плоты. Сьюзет явно не понимала, почему она сама не плывет рядом с ними.
Люси ушла навсегда... теперь в этом не оставалось сомнений.
Валери вместе с родителями пошла домой вдоль темных деревьев, что выстроились у стены. Войдя в село через щель в недавно сооруженной баррикаде, они зашагали дальше под настороженными взглядами солдат отца Соломона, патрулировавших верхом. Солдаты, обвешанные оружием, ели, не покидая седел. Они откусывали огромные куски хлеба, заливая его пивом, но при этом не спускали глаз с горюющей семьи.
А баррикада, возведенная у ворот, выглядела впечатляюще; это означало, что село восстало против Волка. Но Валери сооружение пугало по причине, в которой она боялась признаться даже самой себе.
Ведь получается, Валери теперь заперта в селе!
При этом, как вдруг с ужасающей ясностью осознала девушка, ей все равно, где находится Волк. Значение имеет лишь то, что существует внешний мир и что она перестала быть его частью. Валери чувствовала себя так, будто провалилась на самое дно колодца, а наверху кто-то взгромоздил каменную плиту...
И тут в темноте поднялся оглушительный шум, а потом навстречу кто-то выпрыгнул из кустов, нереальный и чудовищный...
Это был волк с человеческим лицом.