Рев повторился, став почти оглушительным, и Волк одним точно рассчитанным прыжком пронесся мимо Валери — прямо в центр площади.
Староста, о чем-то разглагольствовавший за почетным столом, вдруг смолк. Лицо сморщилось от натуги — Рив пытался понять, что это перед ним возникло. Затуманенный хмелем ум никак не мог справиться с задачей. Староста видел некий силуэт, похожий на тот, с которым он лишь вчера столкнулся в пещере. Но это же не Волк! Конечно нет! Та тварь, что превратила его в героя, была просто мелкой дворняжкой по сравнению с этим великаном.
Но вот глаза... злобно горящие желтые глаза... и непроницаемая чернота шкуры, и могучие мышцы, обтянутые мехом...
Это было чудовищно.
Староста неуверенно поднялся на ноги, его пальцы нащупывали висевший у пояса нож... Рив смутно понимал, что сейчас все собравшиеся на площади смотрят на него.
Огромная черная тень метнулась к нему, быстрая, как стрела, а в следующее мгновение она уже двигалась дальше. Но этого мгновения оказалось достаточно. Староста все еще стоял на месте, а из огромной раны на горле уже хлестала кровь... И тогда он рухнул. Вот только что усмехался, наслаждаясь всеобщим почитанием, — а теперь он мертв.
— Нападение! — выкрикнул наконец кто-то, опомнившись.
Паника рассекла толпу, как острые ножницы рассекают нежный шелк, когда Волк крадущимся шагом пошел через площадь. Те, кто находился на помосте рядом со старостой, попрыгали вниз, и кто-то даже угодил в колодец. Перепуганные люди отшвыривали бутылки, опрокидывали корзины с яблоками. Музыканты бросили инструменты, и струны еще долго дрожали, издавая жалобные тихие стоны. Мужчины и не думали приостановиться, чтобы помочь упавшим в грязь женщинам, и тем пришлось рассчитывать только на себя. Подхватив юбки, они тоже спешили убраться с площади. Но не всем это удалось.
_____
Клод стоял в стороне, тасуя карты и все еще надеясь, что Уильям вернется и отдаст шляпу. Когда поднялась суматоха, кто-то на бегу толкнул парня, и он выпустил колоду из рук. Карты медленно, как опавшие лепестки, рассыпались по земле, расцветив грязь яркими пятнами. Клод встал на четвереньки, пытаясь собрать свои сокровища. Он вообще-то понимал, что надо подниматься и удирать с площади вместе со всеми. Но он понимал и другое: если потеряет хоть одну карту, ничто и никогда уже не пойдет по-прежнему. Невозможно будет исправить беду. Зло, словно плесень, расползется во все стороны и наконец захватит весь мир.
Когда Клод забрался под телегу, чтобы достать Падающую Башню, он вдруг замер. По ту сторону телеги виднелось чье-то тело... Оно ползло мимо на спине, но руки и ноги не помогали двигаться, а волоклись неживые... это Волк тащил кого-то по снегу. Чуть позже Клод увидел и ту, которую заслоняла добыча Волка. Сельская белошвейка всего пару месяцев назад победила на конкурсе, искусно воспроизведя целую картину на тончайшем носовом платке по заказу какой-то заезжей дамы. А теперь бедняжка валялась на земле, и жизнь вытекала из нее вместе с горячей темной кровью.
И тогда Клод, стоявший на четвереньках, как собака, вдруг понял: ему ни за что не остановить наплывающую тьму. Он — бесконечно малая величина, и что бы он ни предпринимал, яркая колода жизни навсегда останется рассыпанной, карты так и будут лежать в грязи страдающего мира. Клод съежился и затрясся в рыданиях.
_____
Валери застыла посреди этого безумия, она оцепенела так, что даже не испытывала страха.
«Почему все бегут? Разве жизнь когда-то дарила им радость? Они всегда принадлежали Волку. И теперь он просто пришел, чтобы забрать свое».
Но тут мимо нее быстрым шагом прошли четверо мужчин, плотно закутанных в плащи; они явно ничего не боялись.
Причину их бесстрашия Валери поняла, когда четверо сбросили свою маскировку и выхватили оружие: зловеще сверкавший серебряный меч, пару смертоносных боевых топоров и длинные кнуты, тяжелые, как стальные тросы. Это были солдаты отца Соломона. Они остановились, ожидая подкрепления.
Один из них, капитан, свирепо ухмыльнулся, посмотрев на Валери.
— Беги отсюда и спрячься, девочка! — велел он.
И четверо двинулись прямо туда, где шла кровавая резня, а с другой стороны площади появились остальные воины отца Соломона.
Валери огляделась, высматривая зверя.
Волк как раз зацепил лапой мясника, но тут косматые уши настороженно шевельнулись, и монстр оглянулся, сжимая в огромных челюстях еще дергающуюся руку. Он увидел, что над ним вздымаются два топора, которые крепко сжимали в руках здоровенные, похожие на викингов мужчины. Волк как будто был парализован видом сверкающего металла... но когда топоры начали движение вниз, неся с собой удвоенную смерть, зверь внезапно метнулся в сторону — так быстро, что человеческий глаз не мог это увидеть. И чудовищные топоры столкнулись с пронзительным скрежетом. Вырвавшись из рук солдат, топоры взлетели в воздух, и один воткнулся в снег, а другой врезался в лицо какому-то невезучему селянину, и кровь хлынула алым потоком...