В Даггорхорне царил хаос и нарастало тайное недоверие жителей друг к другу. Селяне прятали глаза и не заводили разговоров. Сам собой образовался небольшой отряд и пошел по дворам — бдительные мужчины высматривали все мало-мальски необычное. И первые же часы поисков дали результаты. Одна женщина зачем-то держала возле своей кровати перья разных птиц. В другом доме нашли книгу на каком-то древнем языке, и при том ее владелец утверждал, что вообще не умеет читать. Супружеская пара, давно вышедшая из детородного возраста, умудрилась обзавестись ребенком — да разве такое возможно без колдовства?
Однако взволнованные доклады добровольных помощников люди отца Соломона пропускали мимо ушей — похоже, у них были собственные представления о правильной охоте на оборотней. Ну да не беда — солдаты уйдут, а собранные сведения останутся и когда-нибудь, возможно, пригодятся.
Размышляя о свалившихся на ее родное село бедах, Валери и не заметила, как сама задремала рядом с отцом. Но вскоре обоих разбудил громкий стук.
Бух! Бух!
Казалось, дверь вот-вот слетит с петель. Боже, неужто чудовище сдержало свое обещание, пришло за Валери?! Она представила гигантские когти, рвущие дерево, страшные зубы, впивающиеся В косяк...
Старые доски разлетелись — но в комнату ворвался не Волк. Это были двое солдат Соломона. Они заполонили комнату и стали хозяйничать в ней, словно получили в безраздельное владение дом. Один пинком отбросил стул, который ничуть не мешал, — просто ему так захотелось и он не видел причин сдерживаться. И люди в доме тоже принадлежали этим пришельцам.
Солдаты отшвырнули Сезара и, схватив Валери, потащили ее наружу.
А Сьюзет так и не очнулась.
_____
— Расскажи им то, что рассказала мне, — потребовал отец Соломон, прислонясь к барной стойке.
Роксана сидела напротив Валери, но смотрела не на нее, а на стену за спиной подруги.
Таверну наспех превратили в зал суда, составили скамьи в ряды, а когда мест на скамьях не осталось, начали рассаживаться на табуретах. Впереди, на виду у всех, поставили стул, к нему привязали Валери. Вооруженные до зубов солдаты охраняли все выходы, стоя неподвижно, как облаченные в латы статуи. Пришел в таверну и Питер; Валери прекрасно понимала, как тяжело ему смотреть на нее. Он встал в дальнем углу, в стороне от всех.
Роксана знала, что должна выполнить приказ отца Соломона. Люди хотят услышать то, что она обещала рассказать. И, собрав все свои силы, Роксана заговорила дрожащим голосом.
— Она умеет забираться на самые высокие деревья, — послушно повторяла девушка все то, что уже поведала отцу Соломону. Она ведь и сама верила собственным словам, и от этого ее сердце готово было разбиться. — Она бегает быстрее всех нас. Она носит ужасно яркий красный плащ. Это цвет дьявола! — добавила Роксана для тех, кто не понял намека.
Валери так напряглась, что веревка впилась в тело, а Роксана продолжала:
— И еще она умеет разговаривать с оборотнями! Я это видела собственными глазами!
Валери услышала дружный вздох селян. Лицо Роксаны покраснело, из глаз хлынули слезы. Валери задрожала, в груди набухли рыдания. И не только страх был причиной тому, но и пронзительная жалость к подруге — как же ей, бедняжке, сейчас тяжело!
— Ты отрицаешь все эти обвинения? — спросил отец Соломон, глядя на Валери с насмешливой недоверчивостью.
Валери показалось, что она превратилась в кусок дерева.
— Нет, — ответила девушка, вызвав испуганное перешептывание собравшихся. — Нет, я не отрицаю.
Пруденс сидела на скамье, выпрямив спину и с тиснув зубы. Ее мать, приткнувшаяся в дальнем ряду, нервно жевала прядь волос. Генри пришел в таверну с приятелем и бабушкой, одетой в черное траурное платье. Роза пристроилась неподалеку от кузнеца, не упуская возможности привлечь его внимание. Питер все так же одиноко стоял в углу.
— И в чем же состоит суть этого разговора? — спросил отец Соломон, складывая ладони домиком.
Валери, радуясь тому, что еще способна шутить, слабо улыбнулась священнику. Она выложит все без утайки, но только на свой лад.
— Волк сказал... — она сделала паузу, желая усилить эффект, — что вы совершенно не понимаете, с чем имеете дело.
Взгляды всех собравшихся тут же устремились к отцу Соломону, а тот высокомерно улыбнулся: он слишком умен, чтобы угодить в такую примитивную ловушку.