– Перрен! Прекратите!
– Моя дорогая Каллида! Прекратить, когда я только что начал? Дайте этому парню то, что он хочет, и он оставит вас в покое… Жаль, что мы не можем ему дать его красную коробку; в самом деле, Бойду следовало бы сказать вам об этом. Но я понимаю, его главным образом интересует смерть Бойда, а не его жизнь. Я могу быть ему полезен в этом тоже. Зная так хорошо, как жил Бойд, несомненно, мне следует знать, как он умер…
Когда я услышал о его смерти вчера вечером, мне вспомнилась цитата из Норбуазена… девушка по имени Дениз произносит ее по-французски с последним дыханием, когда умирает: «По крайней мере, я умираю без сожаления». Разве не мог бы Бойд употребить эти же самые слова, Каллида? Конечно, произнесенные Дениз они относились к ней самой, тогда как в случае Бойда высказывание подошло бы к виновнику смерти…
– Перрен!
На этот раз это был уже не протест, а приказ. Тон и взгляд миссис Фрост заморозили его, и он замолчал. Она оглядела его.
– Вы болтливый дурак, разве можно шутить над смертью? Никто, кроме идиота, не шутит над этим.
Геберт слегка поклонился ей.
– За исключением своей собственной, может быть, Каллида. Чтобы соблюдать приличия.
– Вы можете. Но я шотландка, так же как и Бойд. Для меня это не шутка. – Она повернула голову, и я опять увидел ее тяжелый взгляд. – Вы можете тоже уходить. Как вы говорите, это дом моей дочери; мы не выгоняем вас. Но моя дочь все еще несовершеннолетняя… и во всяком случае, мы не можем быть вам полезны… Мне совершенно нечего сказать, кроме того, что я уже сообщила полиции. Если водевиль мистера Геберта доставляет вам удовольствие, я могу оставить вас с ним.
Я отрицательно помотал головой.
– Нет, мне не очень нравится. – Я сунул свою записную книжку в карман. – Как бы то ни было, у меня назначено свидание в деловой части города, мне нужно расшевелить кое-кого, и тогда уже это будет дело верное. – Затем я добавил: – Возможно, мистер Вульф позвонит, чтобы пригласить вас в свою контору побеседовать. У вас что-нибудь запланировано на сегодняшний вечер?
Она бросила на меня ледяной взгляд.
– Мистер Вульф пользуется эмоциональным порывом моей дочери, и это отвратительно. Я не желаю видеть его. Если он придет сюда…
– Пусть это вас не беспокоит. – Я ухмыльнулся. – Он уже совершил все свои путешествия на это время года и даже сверх того. Между прочим, если бы я был на вашем месте, я бы не очень старался убедить дочь уволить меня. Это просто сделало бы мистера Вульфа подозрительным, и уж тогда он превратился бы в демона. Я уже не смогу справиться с ним в таком состоянии.
Похоже на то, что даже это не могло заставить ее разразиться рыданиями, поэтому я удрал. В прихожей я пытался открыть не ту зеркальную дверь, затем нашел ту, которую нужно, и достал свою шляпу. Этикет, по-видимому, был отменен, поэтому я, не дожидаясь провожатых, вышел сам и направился к лифту.
Мне пришлось поймать такси, потому что туда я ехал с нашей клиенткой и ее кузеном, не желая оставлять их вдвоем в тот момент.
Было уже больше шести часов, когда я добрался домой. Я пошел в кухню и по-хозяйски налил себе стакан молока, нюхнул пару раз гуляш, который потихоньку тушился на медленном огне, и сказал Фрицу, что запах, по-моему, не очень похож на запах свежезарезанного козленка. Я выскользнул, когда он замахнулся на меня шумовкой.
Вульф сидел за своим письменным столом с книгой «Семь столпов мудрости» Лоренса, которую он уже читал два раза. И я знал, в каком он был настроении, когда увидел, что поднос и стакан были у него на столе, но ни одной пустой бутылки. Это была одна из его самых детских проделок, время от времени, в особенности, когда он превышал свою норму больше чем обычно, он бросал бутылку в корзину для бумаг, как только опоражнивал ее, и если я был в кабинете, он проделывал это, когда я не смотрел. Именно такого сорта штучки заставляли меня скептически относиться к его основным умственным способностям. И именно данный трюк был особенно глупым, потому что, несомненно, он не хитрил с пробочками от бутылок и честно клал каждую пробку в ящик; я знаю это, потому что не один раз проверял его. Когда Вульф превышал дневную норму пива, он делал какое-нибудь пренебрежительное замечание о статистике с каждой пробкой, которую опускал в ящик, но он никогда не пытался выйти из положения, скрыв хотя бы одну.
Я швырнул записную книжку на свой стол, сел и стал не спеша пить молоко… Было бесполезно пытаться оторвать его от книги. Но немного погодя он достал полоску черного дерева, которой пользовался как закладкой, вложил ее, закрыл книгу, протянул руку и позвонил, чтобы принесли пива.
Затем откинулся на спинку кресла и соблаговолил заметить, что я живое существо.
– Приятно провел день, Арчи?
– Это был не чай, а черт знает что. Дадли Фрост был единственным, кто попил немного, но он не был склонен делиться, поэтому я отослал его домой. Я заполучил только одну действительно хорошую новость, что никто кроме дурака не шутит со смертью. Ну как, вас это поразило?
Вульф сделал гримасу.
– Расскажи мне об этом.
Я прочитал ему об этом по моей записной книжке, заполняя пробелы по памяти, хотя в этом не было особой нужды, потому что я так сжато стенографирую, что мог бы уместить всю конституцию Соединенных Штатов на обратной стороне старого конверта, что и было бы для нее хорошим местом. Вульфу принесли пиво, и оно подверглось должной участи. За исключением тех моментов, когда он глотал, он слушал, как обычно, уютно усевшись с полузакрытыми глазами. Я швырнул свою книжку подальше на стол, повернулся со стулом, вытянул нижний ящик стола и положил на него ноги.
– Таков результат. С этим покончено. С чего теперь начинать?
Вульф открыл глаза.
– Твой французский ужасен. Мы вернемся к этому. Почему ты отпугнул мистера Фроста разговорами об ордере на обыск? Нет ли тут какой-либо тонкости, которую я не улавливаю?
– Нет, просто по инерции. Я задал ему этот вопрос о красной коробке, чтобы получить сведения от двух других тоже, и в то время, когда я делал это, мне пришло в голову, что было бы забавно выяснить, имел ли он что-либо дома, что ему не хотелось бы обнаружить. Во всяком случае, какая от него польза? Я просто отделался от него.
– А я хотел приписать тебе тонкий умысел. Например, в случае какой-то неожиданной выходки, жеста или фразы, которые не могли, быть сделаны в его присутствии. В действительности точно так оно и случилось. Как бы то ни было, я тебя поздравляю. Что касается мистера Фроста, всякий имеет что-нибудь дома, что нежелательно видеть другим. Это одно из назначений дома: обеспечить место, где можно держать такие вещи. И ты говоришь, что у них нет красной коробки, и они не знают где она?
– Я высказываю такое мнение. Взгляд, который Геберт бросил на Фроста, и взгляд, когда я намекнул, что она у Фроста, и взгляд, которым миссис Фрост наградила Геберта, как я уже сказал вам, несомненно, указывают, что они считают содержимое красной коробки очень важным для себя. Можно вполне предположить, что коробки у них нет, и они не знают, где она находится, иначе они так быстро не отреагировали бы, когда я намекнул на это. Что до Фроста, то Бог его знает. У этого парня то преимущество, что он всегда взрывается, что бы ему ни говорили; для наблюдателя, подобного мне, у него нет никакого разнообразия в симптомах.
– Подобного тебе? Ха! Я поражен. Сознаюсь, я удивлен, что миссис Фрост не нашла предлога, как только ты вошел, увести свою дочь в какую-нибудь другую комнату. Может быть, эта женщина не подвержена таким чувствам, как тревога, беспокойство?.. Даже обычное любопытство…