– Ничего. Ничего, насколько я помню.
– Ну, а он помнит. Я думаю с вами покончено. Я думаю, он собирается приклеить вам обвинение в государственной измене.
Я ухмыльнулся.
– Это не пришло мне в голову. Я полагаю, это не было изменой. Что со мной сделают, повесят?
– Я не знаю и не хочу знать. Я меньше всего беспокоюсь о том, что с вами случится… Боже, как было бы хорошо, если бы мне хотелось зажечь сигару. – Он перенес взгляд на Вульфа. – Извините меня, Вульф, я не упомянул, что не хочу никакого пива… Я полагаю, вы думаете, я пришел сюда, чтобы затеять скандал?
Вульф пробормотал:
– А разве не так?
– Я пришел сюда, чтобы разумно поговорить. Могу я задать вам пару откровенных вопросов и получить пару откровенных ответов.
– Вы можете попробовать… Подайте мне пример.
– Ладно. Если бы мы обыскали это место, нашли бы мы красную коробку Мак-Нэра?
– Нет.
– Вы когда-нибудь видели ее или знаете, где она находится?
– Нет. На оба вопроса.
– Сказал ли вам что-либо Мак-Нэр, здесь в среду, прежде чем умереть, что дало бы вам какую-нибудь ниточку или мотив убийства?
– Вы слышали каждое слов, сказанное Мак-Нэром в этом кабинете. Арчи прочитал вам это по своим записям.
– Да, я знаю. Получили ли вы информацию относительно мотива из другого источника?
– Ну, в самом деле. – Вульф погрозил ему пальцем. – Этот вопрос нелепый. Конечно, получил. Разве я не занимаюсь этим делом уже четыре дня?
– От кого?
– Ну, например, от вас.
Кремер вздрогнул. Он воткнул сигару в рот и зажал ее зубами, не отдавая себе отчета, что делает. Он воздел руки кверху и снова опустил их.
– Беда ваша, Вульф, в том, что вы не можете ни на одну секунду забыть, что вы страшно остроумны. Черт возьми, я знаю это… Когда и что я сказал вам?
– Нет, мистер Кремер. Теперь, как говорят дети… теперь уже теплее. А я еще не готов. Предположим, мы будем спрашивать по очереди. Мне тоже любопытно кое-что знать… Сообщение об этом в газетах было неполное. Какого рода было это новоизобретенное приспособление, пролившее яд на мистера Геберта?
Кремер проворчал:
– Вы хотите знать?
– Я любознателен, и мы могли бы к тому же скоротать время.
– О! Мы могли бы!
Инспектор вынул сигару, посмотрел с удивлением на ее незажженный конец, приставил к нему спичку и затянулся.
– Дело было так. Возьмите кусок обычного лейкопластыря в дюйм шириной и десять дюймов длиной, приклейте концы этой ленты к обшивке верха автомобиля Геберта над сиденьем водителя на пять дюймов друг от друга, так чтобы лента свободно качалась, как гамак. Возьмите обычный грубый соусник вроде тех, которые продают в магазине, где все по пять и десять центов, и положите его в этот маленький гамак. Вам нужно только его тщательно уравновесить, потому что малейшее движение может перевернуть его. Прежде чем поставить блюдо в гамак, налейте в него пару унций нитробензола – или, если предпочитаете, вы можете назвать это эссенцией мирбаны или искусственным маслом горького миндаля, потому что это все одно и то же. Налейте также вместе с этим одну унцию или около того простой воды так, чтобы нитробензол осел на дно, а слой воды наверху будет препятствовать испарению и запаху…
Если вы попытаетесь влезть в машину, как обычно люди влезают, вы обнаружите, что ваши глаза естественно направляются на сиденье и пол, и не будет ни одного шанса на тысячу, что вы увидели бы что-нибудь, прикрепленное к крыше, в особенности ночью. И больше того, вы найдете, что ваша голова войдет на расстояние дюйма от крыши и вы обязательно ударите блюдо, а даже если не ударите, оно упадет и прольется на вас на первой выбоине, на которой вы подскочите или при первом угле, за который повернете. Как вам нравится такая грубая шутка?
– С прагматической точки зрения почти совершенная. Просто, эффективно и дешево! Если у вас был яд в течение некоторого времени как запас на случай крайности, ваше полное снаряжение будет стоить не более чем пятнадцать центов: лейкопластырь, унция воды и блюдо для соуса… Из газетных описаний я подозревал нитробензол. Он сделал бы это.
– Я тоже сказал бы это. В прошлом году рабочий на красильной фабрике пролил две унции на свои штаны, не непосредственно на кожу, и умер через час… Человек, которому я приказал следить за Гебертом, подбежал к нему после того, как он упал. Он прикасался к нему, и немного яда попало к нему на руки, и он в больнице теперь с синим лицом, фиолетовыми губами и фиолетовыми ногтями. Доктор говорит, он поправится. Лу Фрост тоже получил немного, но не так сильно. Геберт, должно быть, повернул голову, когда почувствовал что-то и нанюхался его, потому что ему попало немного на лицо и, может быть, даже капли две в глаза. Вы бы посмотрели на него час спустя после того, как это случилось.
– Думаю, что мне не следовало бы смотреть на него, это не принесло бы ему пользы, и, конечно, было бы бесполезно и для меня…
Он посмотрел сочувственно на инспектора и сказал:
– Я полагаю, мистер Кремер, что обычное расследование идет удовлетворительно?
– Снова остроумие. Да?.. Через минуту я снова потребую свою очередь. Но я стараюсь удовлетворить вас. Обычные дела идут точно так, как им и следует, но они никуда не приводят. Это должно доставить вам удовольствие. Вы намекнули мне в среду держаться семьи Фростов – хорошо, любой из них мог бы сделать это. Если это был один из молодых, то они сделали это вместе, потому что вошли вместе в часовню. У них было достаточно времени только лишь прикрепить тесьму и налить яд, потому что они вошли туда только через минуту или две после того, как вошел Геберт. Это могло быть сделано и за две минуты, я пробовал это. Мать и дядя вошли отдельно, и каждый из них имел достаточно времени. Они объяснили все, конечно, но не так, чтобы вы могли проверить все до одной минуты. В отношении удобного случая никого нельзя абсолютно исключить… Можно было бы подумать одно, что вы могли бы найти какого-нибудь прохожего, который видел, что кто-то делает какие-то движения с верхом машины. Но это могло быть сделано сидя внутри машины при закрытой двери, и это не привлекло бы большого внимания. Да и была ночь…
До сих пор нам с этим не везло. Мы нашли пустые пузырьки в машине, в отделении на приборной доске – обычные флакончики на две унции, имеющиеся в продаже в каждой аптеке. Конечно, на них не было никаких отпечатков пальцев, не было их и на соуснике, а что касается выяснения, откуда они взяты, вы могли бы с таким же успехом проследить бумажную спичку с красной головкой… Мы проверяем источники нитробензола, но я согласился с вами, что тот, кто устраивает такие дела, не оставляет подобных следов…
После паузы Кремер снова затянулся.
– Я не думаю, что мы сможем сделать это… Мы можем продолжать пытаться, но я не верю, что мы сможем. Слишком много везения и грязной хитрости, действующих против нас… Пройдут месяцы, прежде чем я буду влезать в машину, не посмотрев сначала под крышу. Нам придется расследовать мотив преступления, или, клянусь, я начинаю верить, что мы не сможем расследовать это вообще. Я знаю, это то, что вы также хотели, вот почему вы сказали, что красная коробка сделает это… Но где она, черт побери? Если мы не можем найти ее, мы должны добраться до мотива без нее…
Он замолчал и вздохнул.
– До сих пор пустота, не только с Фростами, но и со всеми другими, кого мы расследовали… Допустим, что Дадли Фрост не оправдал надежд как опекун имущества, что может быть или не быть… Но какая ему польза от того, что он пристукивает Мак-Нэра и Геберта?.. С Луэлином Фростом и мисс Элен Фрост нет ни на волос мотива… С миссис Фрост, мы знаем, что она платила Перрену Геберту много денег долгое время. Она говорит, что она выплачивает старый долг, а он мертв, да он, вероятно, и при жизни не сказал бы ни слова. Возможно, это шантаж за что-то, что случилось годы назад… Но что случилось?.. И почему его нужно было убивать именно теперь?.. А какое отношение к этому имеет Мак-Нэр? И ведь Мак-Нэр умер первым.