– Ох, так мы можем остановиться и перекусить. Скоро заправка.
– Кто платит?
– Вычту из твоей зарплаты.
– Хорошо, так и быть, уговорила.
Нет, она все-таки чего-то от меня хочет. Так и кидает голодный взгляд. Надо же мне было пошутить про натуру. Ведь приняла слова всерьез, как пить дать. Доверчивая, однако. Идеальная жертва. Следую взглядом по изгибу ее шейки. Упираюсь в вырез декольте. Красивое. Как и ножки, которые открыты всем желающим, потому что Шляпка в короткой юбке, такой, что еще на сантиметр выше, и я узнаю, какого цвета на ней белье... Так, стоп машина! Я, конечно, настраивался в этот раз выходить в люди с мыслью, что никого есть не стану. Но тут уже и породниться готов.
Снова отворачиваюсь к окну. Замечаю краем глаза на себе ее любопытный взгляд. Улыбаюсь.
– И часто ты подбираешь попутчиков?
– М-м-м, нет. Просто в этот раз не смогла проехать мимо.
– Правда? – делаю вид, что искренне удивлен. – Можно узнать, почему?
Смущается и ерзает на сиденье. Даже забавно за этим наблюдать.
– Ну-у-у, ты выглядел таким... одиноким... там, на обочине.
– Неужели?
– Правда-правда.
– И ты решила меня приютить?
– Можно и так сказать.
– Отлично, – излагаю свое мнение по этому поводу, снова отворачиваясь к окну.
Жаркое солнце клонится к закату. Красная Феррари резво мчится по трассе. Внутри нее сидят двое. Он и Она – непростая женщина и непростой мужчина. И оба знают друг о друге не больше имен. Но теперь они в общей упряжке. След уже взят. Хантер знает свое дело.
В черной-черной машине под заходящими лучами Солнца блестит черная-черная сталь Браунинга.
И чего, спрашивается, он сидит? Сидит и молчит. Уставился в окно, будто с той стороны интереснее, чем с моей. Может, у меня тушь размазалась?
Смотрю в зеркало заднего вида.
Да нет, все в порядке. И бюст на месте. И юбка задралась. А так заманчиво разговаривал. Может, он не такой? И не маньяк вовсе. Ох, тогда он нравится мне еще больше.
– Давно путешествуешь? – продолжаю поддерживать разговор.
– Не очень.
– Наверное, чаще подвозили девушки?
Улыбается. О май гад! Да он убьет меня одной своей улыбкой.
– Угадала.
– И всем платил натурой?
– Конечно, – отвечает все с той же улыбкой на притягательных губах.
Меня пробирает волнующая дрожь. Бросает в жар от одной только мысли узнать этого мужчину получше. Нет, я так больше не могу. Не знаю, чего ждет он, но я ждать не стану. Видимо, главный маньяк здесь – я. Так тому и быть.
Жму на тормоз. Съезжаю на обочину. Останавливаюсь. И говорю:
– А знаешь... К черту все эти условности. Я готова взять натурой.
И, не дожидаясь от него первого шага, набрасываюсь на Вульфа сама. Какие наши годы! Жарко целую парня в губы. Однако. Мне показалось, или он и правда зарычал? Так, что по моему небу прокатывается вибрация. А он! А он и вовсе дергается от меня назад... и вываливается из машины на обочину. О, нет!
– Эй, ты как? – спрашиваю, поглядывая на него с пассажирского сиденья.
Но в ответ вижу обозленный взгляд. И глаза такие... другие, словно потемнели вдруг от злости. Вот как? Я, значит, тут о нем беспокоюсь, даже первый ответственный шаг взяла на себя...
– Ты совсем спятила?! – еще и кричит Гад.
– Я?!
– Жить надоело?!
– Мне?!
– А с кем я, по-твоему, сейчас разговариваю?
– Ну, знаешь ли...
А что сказать дальше, даже и не знаю. Он тут натуру предлагает, а когда берут, нате вам. Сразу спятила!
Пока я ругаюсь, Вульф поднимается. Подходит к водительской двери и... Он просто грубо вытаскивает меня из машины, толкая в нее спиной, и зажимает своим мощным торсом. Так он еще и Хам! Сколько же интересных качеств в одном мужчине.
– Значит так, – говорит этот самый. – Про натуру было шуткой, ясно? А еще раз так сделаешь, я тебя съем, в прямом смысле слова, поняла?
Почему-то слабеют ноги.
– Ты к-к-каннибал?
Он придвигается ближе. Но тут, противореча себе, с жадностью глядит на мой рот, чем вызывает лишь новый приступ жара. Да какого жара – пожара! Когда я чувствую, как его пальцы проходятся по ложбинке моего декольте, слабеют не только ноги.