Лоуренс одарил меня кривой улыбкой и ссутулился. Его большие руки как плети повисли по бокам.
– Вы принесли деньги? – спросил я.
Он слегка наклонился вперед, показывая конверт из оберточной бумаги под пиджаком.
– Допустим, я отдам вам эти деньги. Но где гарантия, что вы оставите меня в покое? – спросил он.
– Я знаю, вы убийца. Поэтому мне придется удрать с этими деньгами. Куда-нибудь, где вы меня не найдете.
Он улыбнулся, и мы на мгновение застыли. Я видел, он не собирается ничего предпринимать, ждет, не скажу ли я что-нибудь еще.
– Зачем вы это сделали? – спросил я.
По его телу пробежала дрожь.
– Будь ты проклят! – прорычал он, крутя головой.
Я почувствовал: от него несет джином.
– Я действительно хочу это знать. Зачем вы сотворили всю эту мерзость? – спросил я. Спросил, почти наверняка зная ответ, – но мне хотелось найти во всем этом хоть какой-то смысл.
Глаза инспектора Лоуренса сверкали лихорадочным блеском.
– Негры и евреи, – сказал он. Трудно было понять, к кому он обращался.
– А как же с вашей женой и ребенком?
Он снова взглянул мне в глаза. Но теперь был спокоен.
– Почему погиб Таун? Почему погибла Поинсеттиа?
– Я рассказал негритянскому священнику о вас. Вы знаете, что он сделал?
Лоуренс поднял кулаки на уровень плеч, и я сказал:
– Успокойтесь, остыньте немного.
– Да. – Лоуренс фыркнул. – Так вы знаете, что он сделал? Он вышвырнул меня вон. Но я вернулся. Да, сэр, я вернулся.
Он снова захихикал. Я вынул пистолет из кармана.
– А эта шлюха жила как свинья. – Инспектор Лоуренс тяжело дышал. – Она была грязная и вела себя так, словно я когда-нибудь смогу стать подобен ей... Все, что от меня требовалось, – платить. Я не хотел их убивать, но от этого зависела моя жизнь.
– Хаим Венцлер ничего для вас не значил, мистер.
– Он что-то значил для ФБР. Стоило его убрать, и вы им больше не понадобились бы.
– Но потом вы попытались убить меня!
Лоуренс снова хихикнул и куснул свой большой палец.
Сгущались сумерки. Казалось, темнота исходит от деревьев. Пора было получить деньги и отвалить.
– О'кей, – сказал я, сжимая пистолет. – Давайте деньги.
Я собирался притвориться, что нервничаю, беря у него деньги, но меня и в самом деле всего трясло.
– Я предполагал, что вы негр с головой, – хмуро признал он.
Слышать это было приятно, но я не поддался. Быстро наступала ночь, скоро мы превратимся в тени.
– Неужели вы вправду думаете, будто я спущу вам попытку шантажировать меня?
– Сделайте только какую-нибудь глупость и увидите, есть у меня голова или нет.
Внезапно он принял решение, вынул пакет из-под пиджака и протянул его мне.
– Приятно иметь с вами дело, – сказал я. – Теперь вы свободны.
Едва я коснулся пакета, Лоуренс рванулся вперед и плечом изо всех сил саданул меня в грудь. Мы стояли на склоне холма, и я во второй раз за последнее время взлетел в воздух, но в этот раз приземлился боком, а руки оказались за спиной.
Я попытался вывернуть руку с пистолетом, но мне это не удалось. Лоуренс подбежал ко мне и пнул ногой в плечо. Он ухмылялся, неуклюже шаря рукой в кармане, стараясь вытащить пистолет.
– Не делайте этого! – закричал я, предостерегая.
– Ниггер, – прошипел он и тут же отлетел назад, на расстояние около шести футов. Он был еще в воздухе, когда я услышал оглушительный звук пистолетного выстрела из-за деревьев.
Я мчался со всех ног, но когда добежал, Крыса уже сидел в машине.
Он улыбнулся мне и сказал:
– Ты последний дурак, Изи Роулинз. Его надо было убить, как только он показал свою гнусную морду.
– Я должен был знать, Реймонд. Это было очень важно для меня.
Мы спускались по дороге от обсерватории по парку, похожему на настоящий лес.
– Ты вроде тупого ковбоя, Изи. Пытаешься предложить ничью, прежде чем выстрелить. В конце концов тебя убьют.
Конечно же он был прав. Но зато мне было приятно сознавать, что я не убийца. Этот подонок получил шанс уйти от ответственности, по крайней мере до тех пор, пока я не сообщил о нем полиции.
– Это был он? – спросил Крыса, хотя, по сути дела, его это не волновало.
– Да, убийцей был он.
– Что ты теперь собираешься делать?
– Лишь бы никто не видел нас. Я скажу человеку из ФБР, будто Лоуренс заставил меня рассказать ему, чем я занимаюсь. Сообщу, что это он украл бумаги у Венцлера и занялся шпионажем ради наживы. А в доказательство сообщу, как он использовал свое положение налогового инспектора в корыстных интересах.
С этими словами я отсчитал Крысе пятьсот долларов.
Я не собирался ничего присваивать себе. Отдам деньги семьям убитых, в том числе Ширли Венцлер. Я считал, что Лоуренс должен расплатиться по крайней мере за те беды, которые причинил невинным людям. Потом я внесу тысячу долларов в фонд "Африканской миграции". Соня Ачебе посылала мне открытки из Нигерии в течение тридцати лет.
Крыса выпятил нижнюю губу.
– Не так плохо. Совсем не так плохо.
Я зажег пару сигарет – он сидел за рулем. На шоссе не слышно было сирен и не заметно необычной активности. Я передал сигарету Крысе и глубоко затянулся сам.
– Куда тебя везти? – спросил он меня через пять или шесть миль. Мы ехали по Адамс-бульвару, и полицейские машины не обращали на нас никакого внимания.
– Я обещал Ламарку, что мы пойдем есть сосиски.
"А потом я увезу его в Мексику", – подумал я.
Глава 38
Причин куда-то бежать не было. Они не могли пришить мне ни одного убийства. Когда они нашли Лоуренса и раскрыли его преступления, было решено замять дело. Выяснилось, что его преподобие Таун, Таня Ли и Хаим Венцлер убиты пулями из его пистолета. Я передал полицейским список отелей, куда Мофасс возил Лоуренса и Поинсеттию. Они обнаружили отпечатки пальцев Лоуренса в ее квартире. Миссис Трухильо узнала по фотографии назойливого страхового агента.
А меня мучила совесть из-за того, что я так скверно поступил по отношению к Крысе и что был неискренен в дружбе с ним. Я стыдился даже Мофасса. Из-за чего бы вы думали? Да просто мы друг друга стоили.
В тот вечер я был в отеле "Филберт". Постучал в дверь, и мне открыла Ширли, одетая в простую розовую комбинацию до колен. Она робко улыбнулась мне. Я поразился, вспомнив: мы же были любовниками.
– Привет, – сказала она, потупившись. – Я боялась. Была уверена, они убьют вас, а потом придут за мной.
– Нет, – возразил я. – Теперь все выяснилось. Стрелял тот же человек, который убил вашего отца. Власти ни при чем. Просто он решил загрести побольше денег, хотел найти эти документы и продать.
В комнате стояли две кровати и туалетный столик.
Я сел на одну из кроватей, и Ширли опустилась рядом со мной.
– Теперь все в порядке. У вас нет причин беспокоиться. Власти вряд ли станут вами заниматься.
Она молчала. Я знал, ей хотелось, чтобы я обнял ее, но я этого не сделал. Довольно! Я и так уже разрушил ее мир. Я был повинен в смерти ее отца.
После долгого молчания я спросил:
– Что вы теперь собираетесь делать?
– Не знаю. Наверное, поеду домой. Но вы уверены в том, что мне рассказали?
– Уверен. Этот малый был замешан в делах церкви Первого африканского баптиста. Ненавидел коммунистов, чернокожих и всех прочих.
– Это он убил священника?
– Да.
– Его поймали?
– Пока еще нет.
– Как его имя?
– Мне это не известно. Но кем бы он ни был, он подозревал, что я кое-что знаю. Потому и стрелял в меня возле дома. Он вовсе не пытался убить вас.
Она с облегчением вздохнула и тут же смутилась. Ей стало стыдно, что мишенью был я. Я тронул ее руку.
– Теперь вы можете уехать, Ширли. Все в порядке.
Она доверяла мне. А ведь я вполне мог быть человеком, который застрелил ее несчастного отца. Но она этого не сказала. И я не собирался об этом рассказывать.