Шай поверить не могла, насколько они оказались обычными. Какими они оказались повседневными, грязными и скучными, и насколько похожими на тысячи других бродяг, которых она видела в Сквердиле. Она смотрела, как Красавчик заткнул большой палец за свой модный пояс. Кто угодно мог бы так стоять, прислонившись к барной стойке после долгого пути. Вот только его путь пролегал прямиком через её сожжённую ферму, через её разбитые надежды, и он похитил её брата и сестру в чёрт знает какую тьму.
Она сильно выпятила челюсть и осторожно вошла в комнату, держась в тени, особо не прячась, но и не привлекая к себе внимания. Это было несложно, поскольку Ягнёнок делал прямо противоположное, вопреки своему обыкновению. Он прогулялся до другого конца барной стойки и облокотился на неё, положив большие кулаки на треснувшее дерево.
– Хороший вечерок нынче, – сказал он трактирщику, снимая шляпу, и так громко стряхнул с неё воду, что все уставились на него. Только глубоко посаженные глаза старой женщины-духа следили за Шай, которая кралась вдоль стены.
– Немного дождливый, нет? – сказал трактирщик.
– Если польёт ещё сильнее, то сможешь подрабатывать переправой через улицу.
Трактирщик недовольно глянул на посетителей.
– Мог бы, если б это приносило прибыль. Говорят, через Ближнюю Страну люди валят толпами, вот только здесь они что-то не толпятся. Хочешь выпить?
Ягнёнок стянул перчатки и беспечно бросил их на прилавок.
– Мне пива.
Трактирщик потянулся к металлической чашке, отполированной до блеска.
– Не эту, – Ягнёнок указал на большую старомодную глиняную кружку, которая пылилась на верхней полке. – Мне нравится то, за что можно ухватиться.
– Мы сейчас о кружках или о бабах? – спросил трактирщик, и вытянулся, чтобы достать её.
– А почему бы не о том и о другом? – ухмыльнулся Ягнёнок. Как он может сейчас улыбаться? Шай зыркнула на троих мужиков у другого конца барной стойки, которые молча склонились над своими кружками.
– Ты откуда? – спросил трактирщик.
– С востока. – Ягнёнок сбросил промокший плащ. – Северо-восток, рядом со Сквердилом.
Один из троих, с рыжими волосами, посмотрел на Ягнёнка, шмыгнул носом и отвернулся.
– Далековато. Сотня миль, не меньше.
– Может и больше, особенно по той дороге, что я выбрал, да ещё на воловьей повозке, чёрт бы её побрал. Моя старая задница превратилась в фарш.
– Ну, если думаешь двигаться дальше на запад, то я бы подумал ещё раз. Много народу направляется туда, жадных до золота. Говорят, они распалили духов.
– Это точно?
– Точнее не бывает, друг, – встрял человек в шубе, высовывая голову, как черепаха из панциря. Он говорил самым глубоким, самым скрипучим голосом из всех, что Шай когда-либо слышала, а уж она в своё время наслушалась всяких. – Они распалились по всей Дальней Стране, будто кто-то разворошил муравейник. Злятся, объединяются и ищут, кому бы отрезать уши, как в старые времена. Я слышал, даже Санджид снова обнажил свой меч.
– Санджид? – Трактирщик повертел головой, будто воротник стал слишком тесным.
– Император равнин собственной персоной. – Шай показалось, что старый ублюдок наслаждается своими страшилками. – Его духи вырезали целый караван старателей в пустыне не далее как пару недель назад. Тридцать человек, наверное. Отрезали им уши и носы, и не удивлюсь, если и члены тоже.
– Какого чёрта они потом с ними делают? – спросил, передёрнувшись, фермер и уставился на старую женщину-духа. Она не ответила. Даже не пошевелилась.
– Если уж ты твёрдо решил ехать на запад, то я бы поехал в большой компании и удостоверился бы, что у этой компании есть немного добродушия и много доброй стали, вот что я бы сделал. – И старик убрался обратно в свою шубу.
– Хороший совет, – Ягнёнок поднял ту большую кружку и медленно отхлебнул. Шай сглотнула вместе с ним, ей внезапно тоже сильно захотелось пива. Чёрт, ей хотелось убраться отсюда. Убраться или взяться уже за дело. Но Ягнёнок отчего-то вёл себя так спокойно, как если бы он пахал. – Но я пока не решил, куда направляюсь.
– А что привело тебя так далеко? – спросил трактирщик.
Ягнёнок начал закручивать влажные рукава рубашки, большие мускулы перекатывались на его предплечьях, покрытых седыми волосами.
– Преследую тут кое-кого.
Рыжий снова обернулся, подергиваясь от плеча до лица, и на этот раз он не отвёл глаз. Шай дала ножу выскользнуть из рукава, за рукой, чтобы никто не увидел, и обхватила рукоять горячими липкими пальцами.
– Зачем тебе это? – спросил трактирщик.
– Они сожгли мою ферму. Украли моих детей. Повесили моего друга. – Ягнёнок говорил так, будто тут не о чем особо болтать, а затем поднял свою кружку.