– То есть ты.
– Я, может, и не буду душить медведей по дороге, но я знаю Дальнюю Страну. Как мало кто другой. Если уж кто и доставит вас в Криз с ушами на голове, так это я.
Плачущая Скала прокашлялась, сдвинув языком свою трубку с одной стороны рта на другую.
– Я и Плачущая Скала.
– И что же тебя заставило оказать нам такую любезность? – спросила Шай. Особенно после всего, что они недавно видели.
Свит почесал колючую бороду.
– Экспедиция собиралась, когда на равнинах ещё всё было спокойно, а теперь там проблем – полно. Некоторые старатели захватили с собой железо, но у них мало опыта и слишком много груза. – Он оценивающим взглядом посмотрел на Ягнёнка. Так Клай мог бы оценивать урожай зерна.
– Нынче в Дальней Стране неспокойно, и нам пригодился бы человек, который не падает в обморок от вида крови. – Он перевёл взгляд на Шай. – И у меня есть чувство, что ты тоже можешь держать клинок ровно, когда придётся.
Она взвесила меч в руке.
– Только и сдерживаюсь, чтобы не уронить. Что ты предлагаешь?
– Обычно люди привносят в компанию свои умения, или оплачивают дорогу. А ещё все делятся продуктами, помогают друг другу по возможности. Здоровяк…
– Ягнёнок.
Свит поднял брови.
– Правда?
– Имя, как имя, – сказал Ягнёнок.
– Спорить не стану, и ты можешь ехать бесплатно. Я сам видел, насколько ты полезен. Женщина, ты можешь заплатить полцены, и полную стоимость за парня, так что вместе… – Свит наморщился, считая в уме.
Сегодня вечером Шай пришлось смотреть, как убили двоих, спасти жизнь одному, её до сих пор тошнило, и голова от этого кружилась, но она не позволит обвести себя вокруг пальца.
– Мы все поедем бесплатно.
– Что?
– Лиф – самый охрененный лучник из всех, что ты видел. Он полезен.
Свит явно в этом сильно сомневался.
– Он?
– Я? – пробормотал Лиф.
– Мы все едем бесплатно, – Шай снова глотнула и бросила бутылку обратно. – Или так, или никак.
Свит прищурился, сделал долгий, медленный глоток и снова посмотрел на Ягнёнка. Он сидел в темноте, и лишь отблески факела плясали в уголках его глаз. Наконец он вздохнул.
– А ты любишь торговаться, да?
– Для меня лучший подход к плохим сделкам – быть там, где их нет.
Свит снова усмехнулся, выдвинул лошадь вперёд, зажал бутылку локтем, стащил перчатку зубами и хлопнул рукой по её руке.
– Договорились. Думаю, девочка, ты мне понравишься. Как тебя звать?
– Шай Соут.
Свит снова поднял брови.
– Шай? Скромняшка?
– Это имя, старик, не описание. А теперь отдай-ка сюда эту бутылку.
Итак, они направились в ночь. Даб Свит рассказывал байки своим скрежещущим басом. Все много болтали, не говоря ничего дельного, и смеялись, словно не оставили позади двух человек убитыми менее часа назад. И они передавали бутылку, пока та не кончилась, и Шай забросила её в ночь, чувствуя тепло в животе. Когда от Аверстока осталась лишь горстка огоньков позади, она придержала лошадь, поравнявшись с тем, кого больше прочих могла бы назвать отцом.
– Тебя ведь не всегда звали Ягнёнком, не так ли?
Он посмотрел на неё, и отвернулся. Сгорбился ещё сильнее. Сильнее сжал плащ. Большой палец снова и снова потирал обрубок среднего пальца. Недостающего.
– У всех есть прошлое, – сказал он.
Слишком верно.
Похищенные
Детей оставляли безмолвной кучкой, каждый раз, как Кантлисс отправлялся сгонять новых. Сгонять – вот как он это называл, будто они были всего лишь ничейными коровами, и убийства для этого не требовались. Как будто и не было ничего из того, что случилось на ферме. Как будто не смеялись, когда приводили новых малышей. Уж Блэкпоинт-то смеялся всегда, криво открывая рот, поскольку у него не хватало двух передних зубов. Хохотал, будто для него убийство – самая смешная шутка.
Сначала Ро пыталась угадать, где они находятся. Может даже оставить знаки тем, кто едет за ними. Но леса и поля сменились поросшей кустарником пустотой, в которой единственным ориентиром был очередной куст. Они направлялись на запад, это она поняла, но больше ничего. Нужно было думать о Пите и о других детях, и она старалась изо всех сил, чтобы они были сытые, чистые и тихие.
Дети были разные, ни одного старше десяти. Двадцать один, пока тот мальчик по имени Кейр не попытался сбежать, и Блэкпоинт не вернулся после погони за ним весь в крови. Так их стало двадцать, и больше сбежать никто не пытался.
С ними была женщина, которую звали Пчёлка. Ничего такая, даже несмотря на шрамы от сифилиса на руках. Пчёлка иногда обнимала детей. Не Ро, поскольку её не нужно было обнимать, и не Пита, потому что у него для этого была Ро. Но некоторым младшим это было нужно, и она шептала им что-то успокаивающее, когда они плакали, потому что до усрачки боялась Кантлисса. Он бил её время от времени, и после этого, утирая кровь из носа, она выдумывала для него оправдания. Она говорила, какая трудная у него была жизнь, что от него отрекались его люди, что в детстве его били, и всё такое. По мнению Ро, от такого бить других не захочешь, но она догадывалась, что у всех есть свои оправдания. Пусть даже и невнятные.