По мнению Ро, в Кантлиссе не было ни хрена сто́ящего. Он ехал впереди в своей модно сшитой одежде, будто он какой-то большой человек с важными делами, а не похититель детей, убийца и худший из худших, который собирает вокруг себя отбросы ещё хуже себя, чтобы выглядеть на их фоне особенным. По ночам он разводил огромный костёр, потому что любил смотреть, как что-то горит, напивался, и, напившись, горько кривил рот, и жаловался. О том, какая жизнь несправедливая, и как банкир лишил его наследства, и как ничто никогда не идёт так, как он хочет.
Они остановились на день перед широкой рекой, и Ро спросила его:
– Куда вы нас везёте?
И он просто ответил:
– Вверх по течению.
Лодку отвязали от берега, и они поплыли вверх по течению. Несколько жилистых мужчин отталкивались шестами и гребли, пока равнина проносилась мимо, и плыли, плыли на север, туда, где в тумане виднелись три голубых пика на фоне неба.
Ро думала, как хорошо будет не трястись больше в седле, но теперь им только и оставалось, что сидеть. Сидеть под навесом и смотреть на воду. На то, как проносится земля, унося их старые жизни всё дальше и дальше. Лица тех, кого они знали, было всё сложнее вызвать в памяти, пока прошлое не стало казаться сном, а будущее – неведомым кошмаром.
Время от времени Блэкпоинт сходил на берег, прихватив свой лук и пару помощников. Они возвращались позже, с дичью, которую удавалось подстрелить. Остальное время он сидел и курил, и смотрел за детьми, и скалился часами напролет. Когда Ро увидела отсутствующие зубы в этой ухмылке, она подумала, что это он застрелил Галли и оставил его, утыканного стрелами, качаться на дереве. Когда она подумала об этом, то захотела плакать, но знала, что нельзя, потому что она старшая, и младшие смотрят на неё, и Ро собиралась быть сильной. Казалось, что если она не заплачет, то это будет её способ победить. Маленькая победа, но Шай всегда говорила, что выигрыш есть выигрыш.
Через несколько дней на лодке они увидели, как что-то горело вдалеке, столбы дыма струились вверх и опадали в этой безбрежной высоте, и чёрные точки птиц кружились и кружились. Главный лодочник сказал, что надо повернуть, и что он волнуется насчёт духов, а Кантлисс только рассмеялся, заткнул нож за пояс и сказал, что есть о чём беспокоиться и поближе, и на этом беседа закончилась.
Тем вечером один человек растолкал её и начал говорить, как она напоминает ему кого-то, улыбался, хотя у него было что-то с глазом, и от него воняло выпивкой. Он схватил её за руку, и Питу пришлось ударить его так сильно, как он только мог, а мог он не сильно. Пчёлка проснулась и закричала, Кантлисс подошёл и оттащил мужика, а Блэкпоинт бил его, пока тот не прекратил двигаться, и столкнул его в реку. Кантлисс крикнул остальным, чтоб они оставили товар в покое и не тянули свои ёбаные лапы, потому что иначе денег ни за одного ублюдка не дадут, можете на это поспорить.
Он знала, что ей не следует ничего говорить об этом, но она не могла ничего с собой поделать и вспыхнула:
– Моя сестра идёт за мной, на это можешь поспорить, если уж так хочешь спорить! Она тебя отыщет!
Она думала, что Кантлисс её ударит, но он только посмотрел на неё, словно она была последним из множества бедствий, посланных ему судьбой, и сказал:
– Малышка, прошлое прошло, утекло, как та вода. Чем быстрее ты вобьёшь это в свои крошечные мозги, тем счастливее будешь. У тебя теперь нет сестры. Никто не идёт за тобой. – И он ушёл и встал на носу, чертыхаясь, пытаясь оттереть влажной тряпкой пятна крови со своей модной одежды.
– Это правда? – спросил Пит. – Никто не идёт за нами?
– Шай идёт. – Ро никогда в этом не сомневалась, потому что лучше верить. Но на самом деле Ро отчасти надеялась, что Шай за ними не идёт. Потому что не хотела, чтобы её сестру утыкали стрелами, и на самом деле не знала, что поделать со всем этим. Поскольку даже с теми тремя, что ушли, и двумя, что увели на продажу большинство лошадей, и одним, которого убил Блэкпоинт, у Кантлисса всё ещё оставалось тринадцать человек. Она не знала, что хоть кто-нибудь может с этим поделать.