– Иногда я ошибаюсь, – просто ответил Лорсен. – Мужество заключается в том, чтобы платить эту цену. Все мы о чём-то сожалеем, но не все могут позволить сожалениям себя искалечить. Иногда приходится идти на мелкие преступления, чтобы избежать крупных. Иногда меньшее зло – это большее благо. Человек принципов должен делать непростой выбор и отвечать за последствия. Или можешь сидеть и ныть о том, как мир несправедлив.
– Мне помогает, – сказал Темпл, притворно рассмеявшись.
– Мне не поможет. – У Суфина было странное выражение, словно он смотрел сквозь собрание на что-то вдали, и Темпл ощутил дурное предчувствие. Даже ещё дурнее, чем обычно. – Генерал Коска, я хочу направиться в Аверсток.
– Как и все мы! Разве ты не слышал мою речь?
– Перед атакой.
– Зачем? – вопросил Лорсен.
– Поговорить с горожанами, – сказал Суфин. – Дать им шанс сдать всех повстанцев.
Темпл содрогнулся. Боже, это звучало нелепо. Благородно, праведно, мужественно и нелепо. – Чтобы они могли избежать участи Сквердила…
– Я-то думал, что в Сквердиле мы вели себя безупречно. – Ошеломлённо сказал Коска. – Отряд котят не мог действовать мягче! Сворбрек, разве вы так не считаете?
Писатель поправил очки и, запинаясь, произнёс:
– Поразительная сдержанность.
– Это бедный город. – Суфин указал на деревья слегка трясущимся пальцем. – У них нет ничего ценного.
Димбик, хмурясь, тёр ногтем пятно на перевязи:
– Не узнаешь, пока не посмотришь.
– Просто дайте мне шанс. Умоляю вас. – Суфин сложил руки и посмотрел Коске в глаза. – Молю.
– Молитва – это самонадеянность, – нараспев произнёс Джубаир. – Надежда человека изменить волю Божию. Но план Бога определён, и Его слова уже произнесены.
– Тогда ебал я Его в рот! – отрезал Суфин.
Джубаир кротко поднял одну бровь.
– О, ты ещё поймешь, что это Бог ебёт.
Повисла тишина, слышался только металлический лязг военных приготовлений среди деревьев, да утреннее пение птиц.
Старик вздохнул и потёр переносицу.
– Ты, похоже, настроен решительно.
Суфин повторил слова Лорсена:
– Человек принципов должен делать непростой выбор и отвечать за последствия.
– А если я соглашусь на это, что тогда? Твоя совесть и дальше будет колоть нас в задницы на всём пути через Ближнюю Страну и обратно? Поскольку это определённо может стать утомительным. Совесть бывает мучительной, но и триппер тоже. Взрослый человек должен переносить свои страдания про себя и не причинять ими неудобств друзьям и коллегам.
– Совесть и триппер вряд ли равнозначны, – раздражённо сказал Лорсен.
– В самом деле, – многозначительно сказал Коска. – Триппер редко смертелен.
Лицо инквизитора побледнело даже сильнее обычного.
– Правильно ли я понимаю, что вы всерьёз рассматриваете данное безрассудство?
– Правильно, рассматриваю. В конце концов, город окружён, никто не убежит. Возможно, это сделает наши жизни чуть легче. Темпл, что думаешь?
Темпл моргнул.
– Я?
– Я смотрю на тебя и говорю твоё имя.
– Да, но… я? – Имелась серьёзная причина, по которой он перестал делать трудный выбор – он всегда выбирал неправильно. Тридцать лет нищеты и страха среди несчастий, которые привели его в это затруднительное положение, были достаточным тому доказательством. Он смотрел на Суфина, Коску, Лорсена и снова на Суфина. Где выгода больше? Где меньше опасности? Кто на самом деле… прав? Чертовски сложно выбрать лёгкий путь в этой путанице.
– Ну…
Коска надул щёки.
– Человек совести и человек сомнений. Боже помоги нам. У вас есть час.
– Я должен выразить протест! – рявкнул Лорсен.
– Если вы должны, значит должны, но боюсь, я не смогу вас услышать за всем этим шумом.
– Каким шумом?
Коска заткнул пальцами уши.
– Бла-ли-ла-ли-ла-ли-ла!..
Он всё кричал, а Темпл уже мчался прочь среди высоких деревьев следом за Суфином. Под их сапогами хрустели упавшие ветки, сгнившие шишки, почерневшие сосновые иголки. Звуки, издаваемые людьми, постепенно стихали, и наконец остался только шелест веток наверху, щебет и пение птиц.
– Ты спятил? – прошептал Темпл, стараясь не отставать.
– Наоборот, взялся за ум.
– Что ты будешь делать?
– Поговорю с ними.
– С кем?
– С кем угодно, кто послушает.
– Разговорами мир не исправишь!
– А чем исправишь? Огнём и мечом? Соглашениями?
Они прошли последнюю группу озадаченных часовых, Берми вопросительно посмотрел, и Темпл ответил лишь беспомощным пожатием плеч. Затем они вышли на опушку и солнечный свет неожиданно осветил их лица. Внизу несколько дюжин домов Аверстока цеплялось к излучине реки. Впрочем, назвать большинство из них «домами» было бы слишком великодушно. Чуть лучше лачуг, и между ними грязь. А точнее – натуральные лачуги, и между ними дерьмо. И Суфин уже целенаправленно шагал по холму в их сторону.