“Подрался!” – решила про себя одесситка.
Прямой нос, родные глаза, с застывшим страхом где-то там, в глубине. Отросшие волосы Руслана заигрывали с порывами холодного ветра, и так нестерпимо сильно захотелось прикоснуться к ним. Пригладить. Затем, пробежаться подушечками пальцев по напряженному лицу, так, как она делала раньше. Больше месяца назад, после каких-то тяжелых переговоров. Хотелось, сжать мужчину в своих объятиях, вдохнуть родной и такой полюбившийся аромат моря и пряностей, и поцеловать упрямые, молчаливые уста. Снять его напряжения, и расслабиться самой. Забыть и отпустить все мысли, которыми накрутила себя за последнее время.
Очень много в голове возникло хочу! Таких простых и таких понятных, даже кончики ледяных пальцев начали подрагивать от сдерживаемых эмоций и желаний.
-Прости, - глядя прямо в глаза Розе, прошептал гость. Застыл. Замер. Такой большой и сильный, и просил прощения. Точно нашкодивший ребенок. И от этого глаза снова заволокла пелена слез. Эти наглые, непрошенные капли, не спросив ее позволения, покатились вниз.
Завидев их, мужчина и вовсе побледнел. Лицо стало более угрюмым и серым, как нависшее над ними небо.
-Пожалуйста, прости меня, - обхватив ее лицо своими большими, теплыми руками, он губами нежно собрал влагу с девичьего лица. – Я так тебя люблю. Больше жизни. Я виноват! Недоговаривал, многое скрывал. Да, был мудаком…Но с той самой первой ночи, ты стала моим наваждением. Моей любовью. Моей девочкой. И твоя туфелька, такая яркая, такая грациозная, как и ты, милая. Она не отпускала меня! – голос сорвался, - Не могу! Не хочу быть без тебя! – шептали мужские губы, а в глазах пылала страсть невероятной силы. – Прикажи мне, и что угодно сделаю. Хочешь ударь. Хочешь, я ради тебя…Только прости, и вернись ко мне.
Из-за спины он достал ту самую пару туфель, которую Роза оставила в Киеве, и уже не надеялась увидеть.
За пояс он ее что ли затолкал? – мелькнула веселая догадка, и губы Розы растянулись в намеке на улыбку.
Туфелька была символом всего того, что было важно и значимо для нее тогда. Затем - исчезло, испарилось. Раз и навсегда. И лишь остатки, обрывки того полусна остались там, в Киеве.
Хотя нет, вот они.
В реальной жизни.
Как и мужчина, что так нежно обнимал ее.
Сладко целовал.
- И ты меня, глупую, прости. Если бы я не сбежала, мы бы не потеряли столько времени. – в глазах стоявшего напротив Хворостовского, загорелся огонек слабой надежды, который стремительно превращался в уже нескрываемую радость. – И не нужно мне ничего, правда? Только будь рядом. Обнимай сильнее. И если вдруг, когда-нибудь потом, попробую взбрыкнуть, учудить нечто подобное, или характер попытаюсь показать…
Остановилась, почувствовав горячий поцелуй на своих губах. Он не целовал ее так ни разу! С примесью нежного трепета, раскаяния, и обещания. Бабочки в животике проснулись, затрепетали своим нежнейшими крылышками. Они посылали импульсы дрожи по всему телу. Волосы на затылке зашевелились, и жаром так приложило, что в пору пожарных вызывать.. И в один миг все прекратилось. Роза и сама не поняла, как потянулась за губами мужчины, желая продолжения. А затем расслышала:
- И что тогда, сладкая?
-Что? – непонимающе переспросила, все еще пребывая в мире тех сладких ощущений.
Вот как так можно?
Завел и обломал.
Увидев смеющееся лицо Руслана, в ответ улыбнулась. И все желание врезать нахалу куда-то исчезло.
-Возьми дрын, отлупи, и в пещеру свою утащи. Залюби меня там, чтоб ходить не могла, и чтобы все-все забыла. – прежде, чем успела проанализировать мысль, выдала одесситка.
- Я это запомню, - хихикнув, многообещающе подмигнул ей собеседник.
-И я беременна, - вдруг ляпнула, и съежилась. Опасалась реакции, чего греха таить. Да и сил ходить вокруг да около не было. Лучше так, с места и в карьер.
На секунду застывшее лицо мужчины, показалось ей слишком уж спокойным. Ни тебе хмурости, ни тебе удивление. В разговоре с братом, ранее, он упоминал про отсутствие предохранения. Вот только сейчас на лице его явно читалось что-то другое. Затем, довольная улыбка, что расползлась по лицу, подтвердила ее смутную догадку.