Глаза зацепились за поднимающихся на возвышение солдат Красной страны. Их черные доспехи матово блестели на солнце, на командирах красовались шлемы с клыкастыми забралами. Последняя волна дрожи прокатилась по моему телу, а потом разум вдруг очистился и стал холодным, словно озеро по весне. Странное, почти пугающее спокойствие поселилось во мне, силой пробегаясь по кончикам пальцев. Пехота по движению моей руки надела шлемы, опустила забрала и поддалась вперед. Стук сердца отмерял момент атаки, противник все приближался, вереща во все горло свой боевой клич.
-В атаку, - приказала я, и мой жеребец первым вырывался вперед, давая сигнал к движению конницы. Воины за моей спиной дико заревели и бросились на врага. Кровь пульсировала где-то в ушах, и вскоре звуки стали доносится до меня сквозь плотную завесу.
Сбоку от меня завопил Хелл, в зверином оскале обнажая собственный меч. Мы с бешеной скоростью неслись на противника. Мое лезвие первым встретило недруга.
Волна солдатов Дейстроу сошлась с валом воинов Красной страны в невероятно громком скрежете металла и реве распаленных битвой людей.
Шудо рвал ряды противника, а я работала мечом, не ожидавшая от себя ни такой силы, ни способностей. Но бросающиеся на моего коня красные воины падали замертво. Рука начинала дрожать от напряжения, черненая кровь стекала уже на запястье, я старалась не обращать внимания на стенания души, которая ужасалась той скорости, с которой я убивала. Эти действия были практическими привычными, словно я уже много лет провела на полях сражений. Меч двигался в моей ладони легко и свободно, как-то просто вспоминались все уроки, которые когда-то были впитаны в мою кровь, и острый металл резал противника на куски, лишая их голов и конечностей. Черная кровь брызгами летела в стороны, попадая и на доспехи, и на лицо, и на губы, солью отдаваясь на моем пересохшем от песка языке. Легкие постоянно сжимались, стискиваемые ребрами. Мышцы окаменели, а зубы сами собой сжимались до боли. Моя магия с упорством рвалась наружу, но я сдерживалась, как могла, и это до безумия отвлекало. Поток красных воинов все не уменьшался, разрастаясь и разрастаясь. Мое внутреннее противоборство с самой собой выбивало из равновесия, и вскоре противник улучил момент.
Огромный мужчина мечом подрубил сухожилия Шудо, и жеребец повалился на колени. Я с болезненным хрустом упала на землю, перевернувшись через голову. От удара меч выпал из пальцев, и я не могла дотянуться до него, пальцы в страхе карябали песок, но рукоять была слишком далеко. Хохочущий воин наступил мне на запястье в желании сломать кости, я закричала, но тут же на меня полилась темная кровь. Подняв глаза, я увидела, как верзила непонятливо смотрит в одну точку, а из его груди торчит острие меча. В этот момент оно исчезло, и тело воина тяжело завалилось на бок. Хелл услужливо подал мне руку, наклонившись, он поднял мой меч.
-Моя королева, - успел прошептать он, прежде чем скрестить меч с очередным врагом.
Я еле-еле сумела отдышаться, но времени на передышки отыскать было нельзя, потому что со всех сторон нас давили красные верзилы. Их черные доспехи рябили в глазах на ярком солнце, я постоянно щурилась, стараясь не ослепнуть от металлических бликов. Мой советник больше не выпускал меня из виду, едва не опоздавший защитить меня. Теперь мы кружили вдвоем в гуще нападающих воинов. Со всех сторон раздавались крики, стоны, рычание, звон оружия, мольбы, ругательства. Все дикой массой пульсировало и пузырилось ядом злобы и ненависти. В такой гуще событий становилось все сложнее держать Динео в кулаке, но я не сдавалась, продолжая отбиваться от кровожадных противников.
Когда очередной мужчина упал у моих ног, я с досадой отметила, что вороги давят моих солдат, все чаще по земле катились головы в шлемах Дейстроу. Воины Красной страны не жалели себя, продолжа драться, даже если на руке отсутствовали пальцы, или самой руки не было. Они походили на лишенных всякого человеческого разума существ, и мой народ этого боялся. Но они продолжали сражаться, не желая склонять колени перед жестоким врагом.
Хелл тяжело дышал за спиной, хрипло ругаясь, если вдруг пропускал удар. Но на мое счастье, серьезных ранений он пока что не получил, ловко отбиваясь от сумбурных атак красных. Легкий меч в его руке словно стал продолжением тела бастарда, и мужчина умело пользовался своей скоростью, превращая это в преимущество перед более грузным и медлительным врагом. Красные постоянно щетинились на него, рычали, но от нашей пары не отступали. Сверху посыпались стрелы, это лучники получили приказ с другого фронта. Хелл зашипел, когда в ответном дожде со стороны противника, в его левое плечо воткнулась тяжелая бронебойная стрела. К счастью, она прилетела под углом, но все равно теперь лишила бастарда способности двигаться свободно. Он зарычал, уверенным движением обламывая древко. Извлекать наконечник из раны было делом хлопотным, пока что мы не располагали подобной роскошью. Сейчас бастард мог только хрипеть, терпя боль в ране, и продолжал биться.
Красные воины плотным кольцом окружили нас с Хеллом, но нападая вместе, только мешали друг другу. Это было нашим спасением, что они настолько тупы, чтобы позволить вырезать нас по одному. Желание выслужиться перед Правителем, видимо, отнимало их мозги.
Во время битвы Силенс тоже нес тяжелые потери на своем фронте. Жгучей волной красные воины проломили первый круг, врываясь в гущу солдатов Дейстроу. Они бились ожесточенно, даже ярее, чем когда-то помнил король, их не останавливало ничто – ни раны, ни стрелы, ни потеря сотоварищей. Красные рвались вперед, к победе, тесня и давя бойцов Дейстроу, отбирая у них способность свободно форсировать по фронту. Это злило и расстраивало короля. Но воины Красной страны не давали ему отдать приказы, чтобы спасти положение, они словно вычислили его в толпе, и теперь давили полукругом, позволяя чуть отступать к скалистым вершинам. Силенс чувствовал собственное поражение, вспоминая, как протестовал Хелл против разделения армии.
Королю оставалось надеяться только на то, что у Эверин с Коктоном дела идут лучше, чем у него. Бииблэк возле него устало кряхтел, его ранили еще в самом начале битвы, но капитан стражи отказывался выходить из сражения, чтобы получить помощь лекаря. Он бросался в гущу черных доспехов, совершенно не думая о своей безопасности.
Конечно, больше всего Ленс переживал за жену, но горячая битва не позволяла ему даже и на миг воспользоваться Королевской магией. Противник понял, что он король, и теперь не выпускал из виду, не упуская возможности сильнее его прижать. Раздраженно отбиваясь от противника, Ленс рычал на них, отдаваясь жару сражения. Сердце отдавалось в ладонях, которые крепко сжимали рукоять топора.
Удар неожиданно пришелся сзади. Силенс опешил от возмущения и внезапности. Его спину прикрывал Бииблэк. Кругом обернувшись, ведя за собой топор, сбивая лезвием противников, он понял, что попал в ловушку. Взгляд успел заметить неподвижно лежащего среди трупов капитана стражи.
-НЕТ! – заревел король, совершенно не чувствуя огненную боль вдоль позвоночника.- НЕТ!
Неистовство сражения заполнило его мозг. Король отпустил контроль, и наружу вырывалось первобытное существо. Магия Силенса ударной волной раскидала кольцо врагов, которое его окружило. Упругий воздух понесся дальше, сбивая с ног, к сожалению, и вражеских солдат, и бойцов Королевства Дейстроу. Заряд не ломал кости, не сжимал внутренности изнутри, не выдавливал кровь из легких, как это делал Динео, он выжигал мозг в черепной коробке. Люди хватались за уши, из которых начинала хлестать кровь, и в предсмертных судорогах падали на землю, катаясь среди мертвых солдат. Король остановился, видя, как страдают и те, кто служил ему.
Подняв топор, он с ревом бросился вперед.
Восточный фронт держался бодрее остальных. Здесь наши солдаты теснили Красную страну, не давая пробиться ей дальше первых рубежей. Лучники грамотно снимали конных, а пехота сурово давила авангард нападения. Видимо, слава Смертного гарнизона приобретена им не просто так. В какой-то момент, Коктон понял, что может обернуть сражение в свою пользу, потому что медленно, почти неразличимо воины Красной страны стали отступать к северу. С чувством торжества капитан оттеснял их все дальше, ломая уже и без того не стройные ряды пеших воинов. Улыбка превосходства играла на его перепачканных пылью и кровью губах.