А уж если речь идет о чем-то несводимом к подобному примитиву! Ведь есть же он — советский опыт стремительного развития в рамках своего миропонимания, своих фундаментальных ценностных, экзистенциальных приоритетов.
Стоп! Но это же всё — сталинщина! Она уже криминализована к моменту, когда зашел разговор о необходимости выхода из тупика неразвитая! Если вы хотите обратиться к чему-то, хоть в чем-то аналогичному, тогда вы — нелюдь, упырь, преступник. Но что же делать? А вот что! — демократизировать систему, вовлечь в развитие пассивные социальные атомы и молекулы!
Дремлющие силы рынка! Живое творчество масс! Отказ от подавления любых импульсов, возникающих в раскрепощенном социуме. Подвергнуть бичеванию всё запретительное, состряпанное предыдущей системой во имя какой-то стабилизации.
Сравните то, что говорилось в ходе первой перестройки и то, что наговорили медведевцы за период с 2008 по 2011 год. Совпадения — поразительные. Разве что вместо советизма и коммунизма проклинался чекизм и путинизм. А так — всё тютелька в тютельку.
Девятый «горбик» — борьба с коррупцией. Тут, как говорится, без комментариев.
Десятый «горбик» — административное реформирование, разрушающее действующую систему и не создающее никакой новой организованности. Чего стоит реформа МВД… Типичное гобрачевское сочетание бесплодия и амбициозности. В мировой практике это называется «дезорганизацией под видом реформ» или оргвойной. Не зря за прошедшие двадцать лет в сознании общества слова «реформа» и «хаос» превратились в синонимы.
Одиннадцатый «горбик» — отстрел ключевых административно-политических игроков с их заменой недееспособными марионеточными администраторами. При Горбачеве выбиты были (с соответствующими последствиями) Алиев, Демирчян, Кунаев, Щербицкий… да мало ли еще кто. При Медведеве удалось выбить Лужкова, Шаймиева, Рахимова. С трудом удалось удержать Тулеева.
Двенадцатый «горбик» — шахтеры против системы. Попытка повторить этот горбачевский трюк, организовав катастрофу на «Распадской», была на сто процентов продиктована желанием проверить, есть ли еще порох в пороховницах.
Тринадцатый «горбик» — нацвопрос. Как именно использовался этот фактор при Горбачеве, помнит каждый, кто наблюдал крах государства. При Медведеве началось новое обострение по линии, сильно напоминавшей горбачевскую. Кавказ — Антикавказ… Манежку все еще, наверное, помнят.
Четырнадцатый «горбик» — удары по ключевым несущим конструкциям. Тогда всё было сосредоточено на КПСС. Теперь — на «Единой России» и РПЦ.
Пятнадцатый «горбик» — борьба с бюрократизацией.
Шестнадцатый «горбик» — русский уменьшительный фактор. При Горбачеве — его советник Валентин Распутин, предложивший выход РСФСР из СССР (что и было реализовано Ельциным). При Медведеве — белковщина с ее пафосом оккупационного монархизма (воцарение Майкла Кентского «при участии и под давлением внешних сил») и деструкции («освобождение от наиболее токсичных геополитических активов»).
Семнадцатый «горбик» — уличные протесты. Помню, как, написав это, я почувствовал: «вот оно». 2011 год только начинался. В Москве широких уличных протестов не было и в помине. Но «арабская весна»… Восхваляемая США турбулентность… «Глобальное пробуждение» («при участии и под давлением внешних сил»).
Отсутствие семнадцатого «горбика» на кривой перестойки-2 при полном совпадении остальных перестроечных «горбиков» означало только одно — что уличные массовые эксцессы готовятся. И что готовятся они с целью, аналогичной той, которую преследовали московские массовые уличные протесты, памятные мне по первой перестройке.
Стоп. Какова была реальная цель тогдашних уличных протестов? Кто и зачем собрал тогда демократические толпы на еще не застроенной Манежной площади?
Ведь любой митинг, особенно достаточно крупный, — это системная спланированная акция. В ней участвуют политики, идеологи, орговики. И даже доморощенные силовики, охраняющие митинг от уличных противников и внедренных в структуру провокаторов.