— Я знал, что произойдет что-то вроде этого, — Данте не нужно было смотреть через плечо на Корбуло, который стоял, скрестив на груди руки, с выражением неодобрения на лице. Ему не нужно было смотреть него, чтобы знать о мрачной тревоге, носителя чаши. Он мог уловить это в его словах. Корбуло шумно выдохнул.
— Сыновья Сангвиния, неспособны встретиться за столом переговоров без того, чтобы втянуть друг друга в бессмысленные споры?!
— Споры о чести никогда не бессмысленны, — ответил Данте. — А подобные собрания не могут пройти без выброса энергии, — он оглянулся и увидел, что Корбуло смотрит на него, теперь на лице жреца читалась усмешка.
— Вы, кажется, не волнуетесь об этом, — Корбуло недоговорил, и Данте позволил ему сделать собственные выводы. — Вы знали, так и будет. Раздор. Нечто, что приведет Астаретес в боевую яму… — он указал на арену.
— Я знал, — признал Магистр. — Как вы и сказали, это было неизбежно, — он поправил манжету одежд. — Да, мы все Сыновья Сангвиния. Но мы — беспокойная семья. Трений следовало ожидать.
— Мы — космодесантники, — ответил Корбуло. — Наше предназначение выше этого.
— Предназначение, — повторил Данте, с холодной улыбкой. — Но мы знаем, что реальность не совпадет с идеалом. Даже примархи, в своем великолепии, не могли подняться выше человеческих эмоций. Ересь — вполне достаточное тому доказательство. Мы можем только стремиться к идеалу… Но было бы глупо притворяться, что мы свободны от таких вещей.
Корбуло снова нахмурился и Данте увидел понимание в его глазах.
— Вы… Вы позволили этому случиться.
— Именно.
— И больше того, возможно даже поощряете, — апотекарий покачал головой. — Лорд, почему?
Данте поднял руку, призывая к тишине, поскольку Астартес из почетной гвардии вошел на балкон и низко поклонился.
— Милорд? Доклад от распорядителя арены. Поединок может начаться по вашей команде.
Магистр кивнул.
— Спасибо, брат Герит. Скажите, что они могут начинать.
— ЭТО БУДЕТ единоборство, поединок доблести, — произнес сервитор, скрежещущий механический вокс звучал ровно, без эмоций.
— Борьба до сигнала, покажите мужество и честь. Холодное и огнестрельное оружие запрещено. Во имя Императора.
— Во имя Императора, — хором сказали Рафен и Нокс.
Оба мужчины облачились в боевые куртки из бычьей кожи, они часто носили такие в дни обучения. Слуга предложил обоим деревянные тренировочные мечи уравновешенные так чтобы имитировать боевое оружие, но без режущей кромки.
Нокс смотрел на него, водя пальцем по быстро зажившему шраму на щеке.
— Жаль. Я предпочел бы настоящий клинок этим игрушкам, — его голос был низким.
— Воин сражается тем, что попадет в руки, — парировал Рафен
— Как верно, — проскрипел Нокс и насмешливо отсалютовал.
— Начинайте, — сказал сервитор, и откатился на медных колесах назад в нишу.
Рафен подошел к краю боевой ямы и занял позицию прямо напротив Нокса. Не тратя время на эффектные движения или игру с Расчленителем Рафен сошел с края и съехал по крутому склону арены на каблуках сандалей.
Нокс проревел боевой клич и стремглав бросился на Кровавого Ангела, выставив тренировочный меч. Крик, достаточно громкий, чтобы лишить мужества обычного солдата, вызвал у Рафена лишь усмешку. Он развернулся и встретил оружие Расчленителя отбив его.
Нокс тяжело ударил и крутанулся, избегая контратаки. Рафен прыгнул боком через изогнутые каменные блоки, над черной линией. Сквозь подошвы он ощутил вибрацию машины, огромные шестерни и валы работали под ареной.
Расчленитель развернулся к нему снова, быстрый и проворный. Нокс обрушивал на Рафена удар за ударом, и Кровавый Ангел парировал их все. Но атаки были настолько быстры, что он едва успевал просчитывать собственный контрудар.
Удачная атака Нокса попала в цель, твердая грань учебного лезвия жестко поразила плотный бицепс Рафена. Копье боли пронзило Кровавого Ангела. Он отступил, чувствуя покалывающий пальцы отзвук боли.
Странно, но крови нет, на самом деле он меня только ушиб…
Нокс напал снова, и на сей раз Рафен промедлил. Второй удар, и затем третий, один в точку над ключицей, другой в предплечье. Каждый заставил кожу дергаться и дрожать от быстрой вспышки паралича. Борясь с этим, Рафен резким возвратным движением поймал Нокса, ударил плоскостью лезвия в лицо и снова открыл порез.
Он двинулся закончить начатое, но вибрация пола стала более сильной. Внезапно каменные блоки начали двигаться, земля, на которой стоял Рафен, дергалась и дыбилась. Другие участки боевой ямы вертелись или меняли высоту, статичная поверхность стала непредсказуемой. Беспорядочный ландшафт должен был сделать бой более сложным.