Пьер вопросительно взглянул на гостя.
— Вы просили у меня доказательств моей принадлежности к семье rex deus.
— Вы ответили, что их нет.
— Теперь ситуация переменилась.
Сердце журналиста забилось чаще, мускулы его напряглись.
— Вы можете доказать, что происходите от одного из верховных священников иерусалимского храма, жившего в первом веке, когда римляне осадили и разрушили город?
— Да.
Пьер был поражен. Он много лет занимался журналистикой и нередко встречал людей, готовых поделиться с ним необыкновенными известиями. Однако каждый раз все происходило по одному и тому же сценарию. Любая захватывающая история постепенно утрачивала всякую достоверность, когда дело доходило до фактов.
— Я не могу в это поверить!
— Ну так поверьте.
— Что же произошло?
— Та самая «Красная змея», убившая мадемуазель Тибо, угрожала смертью моему брату.
— Как это?
— Позавчера, когда я вернулся домой после вашей лекции, Исаак мне позвонил. Он был очень напуган. Ему угрожали, а он не понял из-за чего. Он ведь не знает, откуда исходит опасность.
— Ему ничего не известно о ваших предках?
— Разумеется! Тайна передается из поколения в поколение, но доверяется только одному из детей.
— Вероятно, перворожденному сыну.
— Нет, тому, кого хранитель этих сведений сочтет самым достойным. Я знаю, что, например, в моей семье на протяжении нескольких поколений хранителями были женщины.
Пьер нахмурил бровь.
— Как вы можете это знать?
Габриэль отпил глоток кофе. Все его движения были исполнены изящества. Бланшар отметил благородство манер этого человека — как он подносил чашку к губам, как придерживал блюдечко! Габриэль д'Онненкур, конечно же, получил превосходное воспитание.
— Почему вы спрашиваете?
— Если секрет доверяется лишь одному из потомков, то что вы можете знать о других линиях?
— Все очень просто. Тайну открыла мне моя мать. Это при том, что у меня имелось еще и несколько дядюшек, — позволил себе улыбнуться Габриэль. — Она также поведала мне о том, что сама узнала все от моей бабушки.
— Почему же «Красная змея» угрожала вашему брату?
— Они допустили ту же ошибку, что и вы, решили, что именно перворожденный сын получает священный дар, который моя семья пронесла сквозь века.
— Брат старше вас?
— Да, он у нас первенец. Именно он, сам того не ведая, обладает доказательствами, о которых вы допытывались позавчера.
— Так, значит, их у вас нет? — Пьер отметил, что возбуждение внутри его все возрастает.
— Я уже говорил, что нет, однако ситуация переменилась за последние двое суток. Сейчас я имею возможность получить такие доказательства.
— Почему?
— Мой брат доселе жил совершенно спокойно. Малейшие изменения в своем повседневном существовании он воспринимал как ужасную трагедию. Быть может, поэтому наша мать и приняла решение именно мне открыть, что мы являемся династией rex deus. Так вот, позавчера Исаак страшно перепугался.
— Из-за этих угроз?
— Мне кажется, что любой человек, которому угрожают смертью, переживает глубокое эмоциональное потрясение, — продолжал Габриэль, не обратив никакого внимания на вопрос. — Но вы не можете себе и представить, что означало подобное для моего брата. Исаак с женой приняли решение на время покинуть Париж. Несколько месяцев назад мой брат вышел на пенсию. Теперь он волен располагать своим временем как пожелает. Они хотят направиться в мой загородный домик. Это под Амьеном. Исаак попросил разрешения провести там четыре или пять недель. Хотя полагаю, что он не сможет провести столько времени вдали от своего домашнего очага. Все зависит от того, насколько брат напуган.
— В полицию он не обращался?
— Пока нет. Исаак думает, что ему звонил какой-то безумец либо это вообще чья-то дурацкая шутка. Ему кажется, что через какое-то время все уладится само собой.
— Почему же вы считаете, что теперь можете получить подтверждение своей родословной?
У Габриэля заблестели глаза, когда он достал из кармана брелок с ключами и позвенел ими в воздухе.
— Ключи от дома в Амьене? — спросил Пьер.
— Нет, от квартиры моего брата.
— Не понимаю.
— Все очень просто, месье Бланшар. Мой брат передал их мне, чтобы я зашел к нему на квартиру и проверил, все ли там в порядке. Это означает, что, пока его не будет дома, я смогу получить доступ к тем самым доказательствам, о которых вы говорите.
— Прошу прощения, Габриэль, но я так ничего и не понял.
— Доказательства эти запрятаны в один из предметов мебели. Об этом мне поведала моя мать, когда приняла решение о передаче нашей семейной тайны. С тех пор прошло ровно пятнадцать лет девять месяцев и четырнадцать… нет, пятнадцать дней.