Новость застала рыцарей врасплох. Они едва успели добраться до набережной Сены и слиться с толпой, чтобы издали наблюдать за мученической кончиной своих вождей. Народу собралось так много, что тамплиеры не смогли подобраться к самому берегу. События развивались столь стремительно, что все их планы, все их усилия пошли прахом!
Вскоре в таверну явились еще трое рыцарей. Затем, значительно позже, условный стук в дверь возвестил о прибытии последней группы. Папаша Гоншар открыл дверь, и в зал вошли два тамплиера. Хозяин выглянул в переулок, никого не увидел и запер свое заведение на все засовы.
— Где же Мартин? — спросил худощавый мужчина с седыми волосами, легендарный воитель, известный под именем Гуго де Сен-Мишель.
— Нам это неизвестно. Как только мы приблизились к реке, он скрылся из виду. Мы искали его повсюду, но Мартин как сквозь землю провалился.
Присутствующие обменялись тревожными взглядами.
— Если его схватили ищейки Филиппа, то всем нам угрожает серьезная опасность.
Папаша Гоншар и его семья пришли в страшное волнение. Они охотно согласились уплатить давний долг рыцарям храма и предоставить в их распоряжение свою таверну, вот уже несколько дней отказывали прочим постояльцам, чтобы уберечь тамплиеров от нескромных ушей и глаз. Семейство Гоншара подвергало себя большому риску, так как королевские повеления были жестоки и вполне определенны. В них говорилось, что тот человек, который предоставит кров, пристанище или помощь тамплиеру, расплатится за это собственной жизнью.
В этот момент в дверь снова постучали. Папаша Гоншар решил, что это явились солдаты короля.
Рыцари вскочили на ноги и выхватили мечи. Если им суждено было умереть, то они готовились подороже продать свои шкуры.
— Раймон, Этьен, отведите в погреб папашу Гоншара, его жену и дочек, свяжите их и заткните рты кляпами, — распорядился Гуго де Сен-Мишель. — Быстро, времени нет совсем!
Рыцари, скрывшие свои звания под одеждой бродячих певцов и торговцев, проявили настоящую воинскую выучку. Пока одни исполняли приказания командира, другие самостоятельно занимали позиции.
В дверь снова постучали. Сен-Мишель удивился, что люди, находящиеся на улице, не требуют срочно отпереть.
Он быстро спрятал в складках одежд меч с коротким широким лезвием и высокомерно спросил:
— Кто здесь?
Ответ прозвучал чуть слышно, потому что стучавший человек не желал привлекать к себе внимание:
— Это я, Мартин. Открывайте скорее!
— Какой Мартин?
— Мартин де Везеле.
— Повтори свое имя.
— Мартин де Везеле. Да скорее же!
— Я не узнаю твоего голоса, — упирался Сен-Мишель.
— А я узнаю, — пришел на помощь один из рыцарей, и новый стук в дверь подтвердил его слова.
Это, конечно же, был Мартин де Везеле. Командир жестом приказал двоим воинам встать по обе стороны двери и сам отпер засовы.
— Осторожней, вдруг что-то нечисто.
Де Везеле ворвался в помещение как ураган.
— Почему ты не подал условленного сигнала?
— Простите, я так торопился.
— Что случилось?
— Мне пришлось прикончить двоих солдат. Но не пугайтесь. Это произошло далеко отсюда. Следов я не оставил.
— Если даже тебе удалось уйти, то солдаты короля возьмутся за поиски, чтобы предать убийцу показательной казни. Париж превратится для нас в мышеловку. Папаша Гоншар уже достаточно подвергал себя риску. Готовьтесь уходить перед рассветом. Мы пройдем через ворота Сен-Дени с первыми лучами зари.
— Мне жаль, что эта спешка возникла из-за меня, — извинился Мартин. — Я хотел подобраться как можно ближе к нашему магистру, чтобы он перед смертью ощутил присутствие кого-нибудь из своих.
— Почему ты убил солдат?
— Потому что они насмехались над магистром. Их развеселили его последние слова.
— Что он сказал?
— Незадолго перед тем, как палач поджег сырые дрова, чтобы мучения магистра продолжались дольше, он заявил о невиновности как своей лично, так и всего нашего ордена, затем возвысил голос и прокричал кое-что еще.
— Что именно?
В дверь снова постучали. Рыцари опять напряглись, и вопрос остался без ответа.
— Проклятье! — вырвалось у Сен-Мишеля.
— Хозяин, нам нужен ночлег.
Голос, доносившийся с улицы, был подобен раскатам грома.
— Кто там? — недружелюбно отозвался папаша Гоншар, которого рыцари уже освободили от веревок.