— Гоооол! — Вскочили спартаковские болельщики на трибунах.
— Дааа! — Заорал я, пробежав с высоко поднятой рукой вдоль сектора с нашими фанатами.
Затем меня отловили партнёры по команде и напомнили, что матч только начался и рано ещё торжествовать победу.
— Правильно, — буркнул я и прикрикнул на соперника, который еле-еле тащился к центральному кругу. — Не тяни время, мужики! Гарнитуры польские в ГУМ привезли! Пока вы телитесь, разберут!
— А тебя здесь никто и не держит, — обиженно заметил капитан «Локомотива» Саша Аверьянов, который с лихих 90-х поработает тренером десятка российских команд, а может и больше.
— Извини, Николаич, у нас сегодня вся команда на эти гарнитуры здесь зарабатывает, — захохотал я, представив, что напишет потом пресса, якобы «Спартак» показал тот футбол, о котором мечтают зрители.
Железнодорожники разыграли мяч с центра, всё же им нужно было отыгрываться. Сделали три или четыре передачи, после чего в центе поля этот мяч перехватил наш новоявленный опорный полузащитник Олег Романцев. Тут же пошёл пас на Юру Гаврилова, а Юрий Васильевич вдруг решил продемонстрировать незаурядный дриблинг. Чудом еле-еле он обвёл одного соперника, стянул на себя ещё двоих футболистов в зелёных футболках и неожиданно выдал на левый фланг обостряющую передачу Сергею Шавло. Зрители тут же почувствовали, что запахло голом и заорали своё любимое: «Давааай!».
Шавло по своей левой бровке отлично разогнался, затем на скорости обыграл одного, второго и в тот самый момент, когда мяч уже должен был потерять, прострелил в штрафную площадь хозяев поля. А дальше гениально сыграл мой друг Саша Калашников. Он всем видом показал, что сейчас сотворит нечто невероятное, правда ещё не решил что, и с разбегу махнул мимо мяча. На финт купилась вся защита «Локомотива» включая голкипера Самохина. И когда футбольная сфера вылетела на мою ногу, ведь я нёсся чуть левее параллельным курсом, ворота уже никто не защищал. Промахнутся на скорости по пустым воротам с пятнадцати метров, в принципе было можно. Но сегодня был наш волшебный день, поэтому я пробил чётко уверенно и точно.
— Гооол! — Восторженно запрыгала наша красно-белая торсида. — Гооол! — Вторили фанам простые рядовые болельщики.
— Как я всех сделал? — Захохотал Калашников, когда поздравлял меня с успехом.
— Нога мастера, — хохотнул я.
— Слушай, а чё там за гарнитуры в ГУМе завелись? Мне ведь тоже надо.
— Не обращай внимания, это Гаврила насвистел. — Махнул я рукой и, посмотрев на табло, отметил про себя, что сыграно всего семь минут матча.
— Жаль, — тяжело вздохнул Калаш.
Однако история с польскими гарнитурами на этом не закончилась. Примерно на 20-ой минуте матча, сделав на подступах к штрафной «Локомотива» около тридцати коротких и средних передач, запутав соперника и самих себя, мы ворвались в эту самую штрафную площадь. Перекидывая мяч с ноги на ногу, мне удалось раскидать двух защитников обескураженного соперника. Но выросшие на пути ещё два футболиста «Локомотива» пробить мне всё равно не позволили. Поэтому мяч пяточкой я скинул себе за спину, куда уже влетал на скорости Георгий Ярцев.
Одним касанием он подработал футбольный снаряд себе под удар, а вторым сделал резкий пас чуть левее, на неожиданно открывшегося Юрия Гаврилова. На Васильевиче тоже «висел» игрок в зелёной футболке, но накрыть нашего плеймейкера уже не успевал. Гаврилов в доли секунды прицелился и катнул своей длиннющей ногой мяч, словно бильярдный шар в самый уголок ворот. А так как бильярдистом он был знатным, голкипер Самохин даже не шелохнулся, когда тысячи болельщиков вновь выкрикнули: «Гоооол!».
— Никон, — вдруг подбежал ко мне главный судья матча Валерий Баскаков, пока хозяева поля выковыривали третью банку из своей сетки. — Что там с гарнитурами польскими из ГУМа расскажи?
Я покосился на Гаврилова, подумал пару секунд врать или сказать правду, но зачем-то соврал:
— Хорошие гарнитуры, два дивана и кресло, то есть наоборот. Покрытие кожзаменитель, тоже польский качественный. Но на всех не хватит.
— В перерыве жене позвоню, — кивнул головой главный судья.
В перерыве в раздевалке царило приподнятое настроение — не каждый день в первом тайме залетает четыре мяча. Когда мы покидали поле, на табло горели две мои фамилии, а так же фамилии — Гаврилов и Ярцев. Георгий Саныч на 40-ой минуте закончил точным ударом ещё одну многоходовочку, в которой поучаствовало сразу шесть человек. Поэтому «Дед» довольно покряхтывал и потирал руки.