— То, что 77-летний Николай Петрович не бегает с футболистами на тренировках — это не значит, что он не тренер. Старостин сделал главное — нормализовал обстановку в коллективе. При Константине Бескове, который постоянно искал врагов внутри команды и извне, мы были все задёрганные, как на иголках. Постоянно кто-то стучал на товарищей. Сегодня настроение у мэтра хорошее — все молодцы, завтра полохое — все негодяи. И ещё одна важнейшая деталь Бесков не мог найти на поле место сразу двум великолепным футболистам Юре Гаврилову и Феде Черенкову. Вот упёрся Константин Иванович в 4−4–2 и гори всё синим пламенем. А по этой схеме Черенкова надо ставить на фланг, где он объективно не тянет, либо убирать Гаврилова, что преступно.
— И поэтому вы сразу же перестроились на 4−1–4–1, — догадался Александр Александрович.
— Правильно. И теперь у нас Юра и Федя оба играют под нападающим, а Вагиз Хидиятуллин выполняет за них всю черновую работу на месте опорного полузащитника. Тем самым мы спрятали недостатки этих замечательных мастеров и на первый план вывели их достоинства — прекрасное видение поля и изумительную игру в пас.
— А когда вы действуете в более атакующей расстановке 3−1–4–2, — задумчиво пробормотал Севидов, — у тебя появляется возможность бегать по всему полю и появляться там, где ты больше всего нужен, создавая на одном конкретном участке численное преимущество. И при вашей игре в короткий пас — это же просто гениально.
— Всё верно. — Усмехнулся я, поразившись тому, как Севидов моментально разобрал нашу схему. — Поэтому мы и настреляли своим оппонентам уже 58 мячей, где 24 — мои. Больше нас забил только «Шахтёр» — 35 голов. Кстати, ваше московское «Динамо» за 22 игры поразило ворота соперников всего 21 раз.
— Это уже не моё «Динамо», — с грустью произнёс Александр Севидов.
— А вы не унывайте. Вас скоро позовёт работать московский «Локомотив», а потом пригласят обратно в московское «Динамо». Так что вы ещё повоюете с МВДэшными генералами.
— Смешно, — пробурчал заслуженный тренер СССР.
На этих словах в полукилометре от нас показались купола местного храма Покрова Пресвятой Богородицы, и Севидов внезапно спросил о будущем:
— Хорошо, Володя, а цели у тебя какие? Чего хочешь в жизни добиться?
— Хочу назабивать как можно больше мячей, выиграть как можно больше трофеев и заработать как можно больше денег, чтобы построить хороший дом, вложить эти деньги в образование своих детей и дать им начальный капитал. Ещё я должен открыть в 90-е фонд помощи больным с онкологией.
— Какие деньги, Никон? Какой фонд, когда у нас вся медицина бесплатная? — Изумился Александр Александрович. — Если я про это напишу, ты представляешь, что начнётся? Да тебе играть не дадут.
— Медицина-то бесплатная, особенно горчичники с банками, а вот лекарства заграничные только за волюту, — возразил я. — Ладно, тогда напишите так: «А ещё футболист Никонов мечтает о светлом будущем всего советского футбола». Нормально?
— Сгодится. — Махнул рукой заслуженный тренер СССР.
Город Куйбышев, куда наш «Спартак» в субботу 1-го сентября рано утром летел на матч 23-го тура, в тревожные годы Великой Отечественной войны считался запасной столицей СССР. Во-первых, этот город был хорошо развитым транспортным узлом. Во-вторых, его с запада прикрывала естественная преграда — река Волга. И в-третьих, здесь находился штаб Приволжского военного округа, поэтому Куйбышев был хорошо защищён и с воздуха и с земли. Кстати, и на футбольном поле местные «Крылышки» отличались железобетонной защитой.
— Как будем вскрывать знаменитую «волжскую защепку»? — Спросил «Дед» прямо в самолёте всю команду.
— Николай Петрович, вы же старший тренер, вот вы нам и скажите, как? — Ответил вопросом на вопрос Юра Гаврилов, чем вызвал несколько смешков среди футболистов.
— А давайте сыграем не по-спартаковски, — предложил я. — С первых минут начнём колотить по воротам «Крыльев» с дальних дистанций. И вот ещё идея. — Я вскочил со своего кресла и вышел в проход, чтобы все меня видели. — Помните, как мы мучились в первом круге против Самары, то есть Куйбышева, при подаче угловых? А сегодня сделаем сюрприз. Допустим, ты, Гаврила, подаёшь.
— Понял тебя, — засмеялся Юрий Гаврилов и тоже вышел в проход, изображая самого себя на футбольном поле.
— Остальные все встанут в десяти метрах от ворот соперника. — Махнул я рукой. — А перед подачей разом ломанутся во вратарскую площадь, уводя за собой футболистов команды «Крылья Советов».