– Будет и статья, и телевизионный сюжет для спортивной программы, – уверенно закивал я. – Матч с «Зенитом» отыграем, тогда всё и будет в лучшем виде. Ручаюсь головой.
– Смотри у меня, Никон, – погрозил мне пальцем Старостин. – Я пока не знаю, как тебя прижучить, но у меня есть время, чтобы придумать.
– Вы когда будете придумывать, вспомните про предстоящий европейский Кубок кубков, – улыбнулся я.
– Не наглей, – хмыкнул Андрей Петрович, направившись обратно в ресторан.
– Чё он хотел? – тут же спросил Юрий Гаврилов, который напротив вышел из ресторана.
– Спрашивал, где журналист из «Советского спорта», который должен был написать большую статью про «Спартак», а так же про меня и моё песенное творчество, – хохотнул я.
– Ну и где?
– Будет, Юра, будет, – закивал я. – Ты что-нибудь слышал о рекорде Никиты Симоняна?
– Кажись, Никита забил 34 гола за один чемпионат, – ответил Гаврилов.
– Верно, – улыбнулся я. – А на моём счету уже 32 мяча. И «Зениту», нашему «Зенитушке» я уж как-нибудь один запихаю. Теперь понимаешь, к чему клоню?
– В общих чертах, суть ясна, – захохотал Юрий Васильевич. – Однако для надёжности, нужно закатить два. Кстати, пойдём за это дело накатим.
– Пойдём, накатим, но в пределах строго спортивного режима, по одному молочному коктейлю, – похлопал я по плечу Гаврилова и повёл его в зал ресторана.
– Не смешно, – проворчал он.
***
В понедельник 1-го октября, когда команда после шумных выходных вновь вернулась к двухразовым плановым тренировкам, на поле спортивной базы Тарасовки кипели самые настоящие страсти. Вообще-то начало двухсторонки, где вся красно-белая дружина поделилась аккурат на два враждующих лагеря, не предвещало никакой беды. В той команде основной вратарь, Ринат Дасаев, и почти вся защитная линия. В нашей почти вся линия полузащиты и атака, где вышли на поле Родионов и Калашников. По этой причине мне пришлось занять место опорного полузащитника. Ведь впереди, плохо играющие в отборе, Гаврилов и Черенков, а за моей спиной Сергей Пригода и два молоденьких паренька из дубля. В общем, пришлось мне водрузить на свои плечи всю черновую работу.
И как я сказал, начало товарищеской двухсторонней игры было спокойным. Мы атаковали, команда Романцева и Ярцева, уверенно оборонялась и бодро бегала в контратаки. Но когда на десятой минуте я подключился в атаку и, сыграв в стеночку с Гавриловым, Черенковы и Родионовым вышел один на один, где спокойно переиграл Дасаева, накал единоборств вырос в разы. Так через две минуты Олег Романцев жёстко подкатился под Сашу Заварова. Затем Вагиз Хидиятуллин провёл подкат за гранью фола на Юрии Гаврилове. Я же в наказание за такой борцовский приём со штрафного засадил второй мяч в ворота Дасаева, пробив аккуратно в девятку. И уже когда жёстко встретили Фёдора Черенкова, не выдержали нервы у нашего 77-летнего наставника Николая Старостина.
– Вы что устроили?! – выкрикнул он, выскочив на зелёное поле. – Хотите, чтоб меня прямо на этой траве инфаркт хватил? Золото ещё не выиграно, а вы уже калечите друг друга? Ополоумели?
– Николай Петрович, мы как раз никого не ломали, – пробурчал Гаврилов. – Две штуки положили чисто, без нарушения общепринятых футбольных правил.
– Значит, Гаврилов, Никонов, Романцев и Ярцев ко мне в кабинет, – погрозил пальцем Старостин. – Остальные в душ, пока вы друг друга не поубивали. Тренировка окончена.
Когда в команде начинается откровенная вражда, как правило «режут» ту часть, которая наименее ценная. Допустим, завёлся в коллективе нападающий - скандалист, склочник и гуляка, а за его спиной жду своего шанса другие не менее способные парни, то такой нападающий сначала «садиться на банку», затем в дубль, а потом куда глаза глядят. Хуже обстоит дело, если причиной раздора становится футболист с уникальными качествами, который приносит большую пользу на футбольном поле. Такого надо либо терпеть, либо других футболистов подбирать под него. Кстати, Константин Бесков Юрия Гаврилова именно что терпел. У нас в «Спартаке» ситуация была ещё хуже. Ветераны, которые тянули команду два года подряд, теперь оказались на вторых ролях, а это больно и обидно. Сердцем Романцева и Ярцева я понимал, но умом - нет.
– Что вообще происходит? – прошипел Николай Петрович, когда мы в его одноместном номере, словно нашкодившие школьник, расселись на отдельные стулья.
– А пусть Никонов ответит, – перевёл стрелки на меня Георгий Ярцев.
– Никон? – метнул в меня строгий и грозный взгляд Старостин.