– В Киеве наша команда играла тем составом, который был сформирован по моей рекомендации, – смущённо буркнул я. – И кое-кому это не понравилось.
– И всё? – удивился Николай Петрович. – Ладно, состав на матч с «Зенитом» будем обсуждать вместе. Как в старые добрые времена. Когда-то мы играли вообще без тренеров. Мы тогда все вопросы решали коллегиально, кхе, за чашечкой чая. И ещё я обещаю, что ты, Олег, и ты, Гера, в субботу выйдете в старте. Но чтоб на тренировках никаких таких подкатов больше я не видел. Я надеюсь, ясно выразился?
– Куда ещё яснее? – с нарочито серьёзным видом ответил за всех Юрий Гаврилов. – Неужто ничего крепче чая в ваши времена футболисты не пили?
– Ты мне, Гаврила, ещё поговори, – смутился Старостин, который в отличие от братьев действительно строго соблюдал спортивный режим.
«Мудро, – подумал я, – сейчас тренировочный процесс войдёт в прежнее размеренное русло. А если с «Зенитом» Ярцев или Романцев накосорезят, то «дед» их с чистым сердцем переведёт на тренерскую работу. Один будет работать с группой атаки, а другой сосредоточится на защитниках. Хотя Олег Романцев, когда в хорошей физической форме - это однозначно игрок уровня сборной СССР».
***
В тот же понедельник во второй половине дня моей танцовщице из варьете, Маше, пришла пора перебираться на съёмную квартиру. Кстати, это дефицитное съёмное московское жильё помог найти Андрей Петрович Старостин. И так как матч против Киева остался позади, в котором я выложился на двести процентов, Николаю Петровичу Старостину такой козырь в рукаве как красотка Мэри стал больше не нужен. Да и потом, когда футболист живёт на спортивной базе не пойми с кем, это очень плохо сказывается на общекомандной дисциплине.
«В выходной или в день открытых дверей пусть приезжает, не возражаю», – сказал мне Николай Петрович после полдника. А где-то в районе пяти часов дня, пока Маша поковала свои вещи, я и Юрий Гаврилов съездили заправить и помыть его горбатый «Запорожец», который достался от отца.
– Я ведь, Никон, за детскую заводскую команду начинал играть, – разоткровенничался Гаврилов, когда мы на берегу Клязьмы драили его колымагу. – И на каких мы только полянах не гоняли мяч. Раньше продавались такие китайские полукеды «Три мяча», стоили, кажется, три рубля.
– По рублю за каждый мяч, – усмехнулся я, надраивая тряпкой лобовой стекло.
– Точно. Так я подошву этих кедов за месяц протирал в ноль. А у моего бати рука тяжёлая, и ты не представляешь, как он меня за эти дыры на подошве драл, – хохотнул Юрий Васильевич. – И вот результат. Я в «Спартаке» и без пяти минут чемпион СССР. Чем думаешь, история с Романцевым и Ярцевым закончится?
– Уже ничем, – буркнул я, сполоснув в ведре грязную тряпку, – оба на тренерскую скоро перейдут. У Олега Иваныча печень слабая, у Георгия Саныча скорость пропала, а без стартовой скорости, к тому же без хорошего дриблинга, ему на поле сложно.
– Отвезём твою Машку на новую квартиру и в бар? – хитро усмехнулся Гаврилов.
– В кафе-мороженое, – пробурчал я. – Ты меня извини, но я планирую играть долго и плодотворно, и на алкоголь своё футбольное долголетие разменивать не намерен. Придёт время и многие наши парни поедут за границу, зарабатывать прибавку к пенсии. Поверь, есть ради чего сейчас порежимить.
На этих словах грязную воду из ведра я выплеснул в ближайшие кусты.
***
А когда «Запорожец» Юрия Гаврилова прибыл к жилому корпусу в Тарасовку, меня около проходной поджидал сюрприз. Не знаю по какой причине, но к нам на базу заглянула Тамара. Юрий Васильевич смущённо крякнул, высадив меня из машины, и отогнал свой раритетный четырёхколёсный аппарат на стоянку.
– Поговорим? – спросила моя бывшая подруга.
– Давай, – пожал я плечами и подумал, только бы без истерик и выяснения отношений - кто виноват и что делать? Декабристы разбудили Герцена, тот разбудил Чернышевского, который написал «Что делать?» и разбудил зачем-то Ленина.
– А я перешла работать в «Комсомолку», – похвасталась она. – В «Советском спорте» серьёзной работы не предлагали. Решила не терять зря времени.
– Разумно, – кивнул я. – А я всё ещё играю в футбол. И надеюсь, что зря время не теряю.
– Я тут долго думала, – вдруг занервничала Тамара, – наверное, это не справедливо, что квартиру, что ты получил за победу на «Спартакиаде», мы должны делить напополам. И я согласна на то, что ты купишь мне комнату.
«Вот это поворот? – присвистнул я про себя. – Да ты, Тома, просто святая. Конечно, давай! Полторы тысячи рублей за эту неделю я как-нибудь найду! В крайнем случае, займу у Старостиных». И вдруг за моей спиной появилась Маша и, не давая мне раскрыть рот, накинулась на Тамару: