Надо признать, что Маша была совсем не против подобного поворота событий, более того, она буквально затрепетала от взаимного желания.
– Дурак, – тяжело задышала она, так как мои руки принялись жадно исследовать каждый кусочек её соблазнительного тела, – подожди, давай хоть для начала кофе попьём, сумасшедший.
– Да-да, – прорычал я и вдруг услышал, как в ванной комнате шумит вода и кто-то моется.
Поэтому дверь, которая выходила прямо в прихожую, я рванул с такой силой, что задвижная щеколда с треском отлетела в неизвестную сторону. Но когда моему взгляду предстала Олеся, принимающая душ в «костюме Евы», гнев моментально сменился громким гомерическим хохотом.
– Как вам не стыдно, мужчина? – хихикнула она, игриво задвину клеёнчатую занавеску.
– Извините, барышня, вошёл не в ту дверь, – хохотнул я, прикрыв эту дверь обратно.
– Не знала, что ты такой ревнивец, – хмыкнула Маша, проводив меня на кухню.
– Рвёмся к чемпионству, поэтому нервы напряжены как канаты, голова плохо соображает, – попытался оправдаться я. – А что она здесь делает?
– Живёт, – плечами моя подруга. – Не с твоим же Калашниковым ей жить. Он, между прочим, не в её вкусе.
– Весело, пока с жильём была напряжёнка, то вкус не имел значения, – усмехнулся я, вспомнив, что Сашка сегодня ходил какой-то квёлый и неразговорчивый.
– Вот вы когда в свой футбол играете, то зачем бегаете в защиту? – огорошила меня бывшая танцовщица из варьете, которая тут же принялась готовить кофе. – Играли бы всей командой только впереди, забивали бы эти самые голы. Но так не бывает, свои ворота тоже надо защищать, хоть это и неприятно. Так что считай - моя Олеська просто сбегала в оборону.
– Обо мне сплетничаете? – спросила Олеся, войдя на кухню с высоким тюрбаном из полотенца на голове и тоже в коротеньком соблазнительном халатике.
– Удивлён, что ты сбежала от Калашникова, – хихикнула Маша.
– Слишком занудный у тебя друг, – заявила вторая танцовщица из варьете, присев на табурет строго напротив меня. – Звал замуж, ха-ха. Делать мне нечего, чтоб в двадцать лет вешать хомут на шею. Насмотрелась на своих родителей, спасибо, не надо. Исполнится лет тридцать, тогда посмотрим. И желательно найти кого-нибудь побогаче.
«Прямо моими словами говорит, – поймал я себя на мысли. – И здраво, между прочим, рассуждает. Так как все ранние браки одинаковы - сначала взрыв эмоций, головокружение от страсти и любви, потом скука, потом тоска, раздражение и взаимные обвинения друг друга во всевозможных неудачах. А ещё люди с годами имеют свойства меняться и не всегда в лучшую сторону».
– Футболисты не самые бедные люди, – сказал я в защиту своего друга. – И примерно лет через шесть многие смогут поехать играть за границу. Чем тебе не нравится жизнь в Австрии, Венгрии, Германии, Финляндии или Швеции?
– Шутишь? – хмыкнула Олеська.
– Отнюдь, – буркнул я. – Кстати, хорошая идея в будущем создать совместное предприятие по юридическому сопровождению таких переходов в иностранные команды. Иначе чиновники из федерации будут забирать 90% всех денег в свой карман. А если организовать всё по уму, то и клуб получит отступные и футболист заработает на безбедную старость.
– Фантастика, – отмахнулась Олеся.
– А я Володе верю, – возразила Маша, сняв с плиты турку с горячим кофе. – Вон как ловко подписал все бумаги с нашим скрягой Генкой. И теперь мы группа «Мираж», а не простые лабухи из ресторана. Музыка на-а-ас связала, – пропела она, разливая по кружечкам душистый кофейный напиток. – Только я одного не поняла, как мы попадём в телевизор и зачем тебе сотня магнитофонных кассет с нашими новыми песнями?
– Кассеты я раздам проводникам поездов дальнего следования, – ответил я, припомнив историю группы «Ласковый май». – Таким макаром песни разлетятся по всей нашей бескрайней Родине. А вот с телевизором, вы всё сами скоро узнаете. Есть у меня одна гениальная идея.
***
– Нагулялся, жучара? – прошипел мне на ухо Николай Петрович Старостин перед тем, как наша красно-белая дружина готовилась выйти на поле Центрального стадиона имени Ленина в субботнем матче 27-го тура против ленинградского «Зенита».
– Я не гулял, – крякнул я. – Я мысленно всю ночь настраивался на игру, наполняясь позитивными эмоциями. Футбол, Николай Петрович, это игра быстрых, весёлых и находчивых. Поверьте, злому и угрюмому человеку на поле делать нечего. Он медленно соображает и часто фолит.
– Попробуй сегодня только не забей, я быстро соображу, куда тебя пристроить, – погрозил мне кулаком наш 77-лентий старший тренер.