– Весёленькая предстоит неделька, – шепнул Юрий Гаврилов.
– Весь октябрь весёленький предстоит, – проворчал я, складывая грязную форму в спортивную сумку.
– Так может в ресторан? – хитро усмехнулся Юрий Васильевич. – В «Юности» сегодня опять твои выступают.
– Шо такое, вы шо задумали? – зашептал Саша Заваров, услышав волшебное слово «ресторан».
– Юра предлагает записаться в шахматный кружок, – хохотнул я.
– Аха, где легко меняют пешки на рюмашки, – усмехнулся Гаврилов.
– Так шо и меня записывайте, – захихикал Заваров.
И в этот самый момент в раздевалку вошёл Николай Озеров, который тут же принялся жать руку нашему 77-летнему главному тренеру, поздравляя его с отличной игрой. Затем комментатор так же с жаром принялся трясти руку и начальнику команды, Андрею Старостину.
– У нас на телевидении появилась замечательная идея сделать большой репортаж о «Спартаке», о подготовке к матчам чемпионата и к матчам за сборную, – донёсся до моих ушей голос Озерова.
– Чего это вдруг? – кашлянул Николай Старостин. – Мы ещё не чемпионы союза. И на чемпионат Европы тоже можем не попасть.
– Ну как же? – развёл руки в стороны мэтр тележурналистики. – Ваш подопечный Володя Никонов сегодня повторил рекорд Никиты Павловича Симоняна. Он в 1950 году за один чемпионат наколотил 34 мяча в ворота соперников.
– Вот прохвост, – пробормотал Андрей Старостин, покосившись в мою сторону. – В том смысле, что конечно приезжайте. Встретим всю телевизионную группу по высшему разряду. Накроем хороший стол, посидим, поговорим.
– А ещё будет музыка, песни и танцы народов советского союза! – крикнул на всю раздевалку Юрий Гаврилов, повеселив партнёров по команде, которые были в курсе моей музыкальной деятельности.
– Хорошая у вас команда, с юмором, – по-доброму усмехнулся Озеров, напоследок пожав ещё раз руки братьям Старостиным.
А следом за телевизионным комментатором в раздевалку заглянул и корреспондент «Советского спорта» Юлий Сегеневич, который тоже стал договариваться о большом интервью про нашу красно-белую дружину и о том, как мне удалось повторить рекорд Симоняна.
– Чего такой смурной? – пихнул я в бок Сашку Калашникова.
– Надоело всё, – проворчал он, побросав чистенькую футбольную форму в сумку. – У тебя рекорд, а у меня по всем фронтам полный пи…ец. В состав я не попадаю, голов не забиваю, Олеська от меня сбежала.
– А эта, рыжая, тоже, что ли ушла? – хмыкнул я.
– Да пошёл ты, – обиделся Калашников.
– Не хандри, – приобнял я друга, – сейчас матчи пойдут через два дня на третий. Вдоволь наиграешься.
– Наиграюсь, но в ЦСКА, – упрямо проворчал он.
***
Николай Петрович Старостин, который лучшие тренерские годы провёл в лагерях, где возглавлял «Динамо» Ухту, «Динамо» Комсомольск-на-Амуре и «Динамо» Алма-Ату, вдруг, судя по газетным статьям, под старость лет стал футбольным специалистом номер один и законодателем новой футбольной моды. А в одном московском издании Николая Петровича сравнили с голландским тренером Ринусом Михелсом, который изобрёл «тотальный футбол». После чего его братья, Андрей и Александр, стали подтрунивать и называть Николая - русский Михелс.
«Ну, какой я - Михелс? – вспылил как-то Николай Петрович. – Его тотальный футбол основывается на игроках-универсалах, где каждый может и в атаку пойти, и в защиту встать, и поменять свою позицию на поле. А у меня Мирзоян и Пригода - домоседы, Гаврилов и Черенков - в отборе почти не работают, и Шавло с Заваровым в редкие минуты уходят со своих бровок. В чём-то мы на «Аякс» похожи, так как играем, опираясь на тотальный контроль мяча, но не более».
– Ну, Никонов и прохвост, – хохотнул Андрей Старостин, сидя на переднем сиденье клубного спартаковского автобуса. – Я тут бегал, пробивал его песни, а он, оказывается, наколотил уже 34 мяча. Большая статья, большой сюжет, ну, прохвост. Коля, скоро мы тронемся?
– Сейчас последние футболисты из раздевалки выйдут, и двинем в Тарасовку, – отмахнулся Николай Старостин. – Все пришли? – спросил он, окинув взглядом задние ряды автобуса.
– Все, нет только Никонова, Гаврилова, Заварова и Калашникова, – отчитался Женя Сидоров.
– Черенков, Фёдор, будь другом, сбегай, подтолкни их под одно место, нам уже всем пора ужинать, – проворчал Николай Петрович.