– Сейчас поймаю машину и отправлю этих гавриков в Сокольники, – кивнул я на своих одноклубников. – А потом провожу и вас.
– Поезжай куда хочешь, – прошипела Машка.
– Ну, это правда не мои знакомые, – улыбнулся я, кивнув головой в сторону Заварова и двух малознакомых барышень, которые в этот момент игриво чмокнули нашего юного полузащитника в две его розовые щёчки.
– В первый раз вижу, как моя подружка переживает из-за молодого человека, – захихикала Олеська.
– Это не смешно, – обиделась Маша. – Нам с тобой, Володя, наверное, надо о многом поговорить.
– Возможно, – пожал я плечами.
И через секунду произошло то, чего я меньше всего хотел и меньше всего ожидал. Из небольшого парка, что был разбит напротив гостиницы «Юность», вышла пятёрка молодых и крепких парней. И не смотря на плохое уличное освещение, одного из них я моментально узнал - это был бывший дружок танцовщицы Маши. И направились они в нашу сторону явно не в поисках, как пройти в библиотеку, спросить время или попросить закурить. Маша и Олеська мгновенно напряглись и, сделав шаг назад, чисто интуитивно спрятались за мою спину.
– Здорово, боксёр, – усмехнулся этот патлатый и модно одетый парень – Или футболист? Как тебя теперь правильно называть?
«Эпическая сила, – подумал я. – Мои парни пьяненькие, еле держат боксёрскую стойку, а, следовательно, нам сейчас накостыляют, а потом скажут, что нас было четверо против пятерых. Вот зараза».
– Можно ваше величество, можно ваше благородие, – прорычал я, готовясь к драке. – Сразу предупреждаю, у меня серьезные связи и длинные руки. Поэтому советую сначала хорошо подумать, чем раскапывать топор войны.
– А то что? – уже не так уверенно произнёс патлатый.
– А то кто-нибудь случайно выпадет из окна, – соврал я. – Я же говорю, за мной стоят серьезные люди.
Парни тут же стали о чём-то перешёптываться и спорить, и я, уже мысленно выдохнув, помолился футбольным Богам, что вроде бы пронесло. Как вдруг за моей спиной зарычал Саша Калашников:
– Удавлю, падлы!
И с эти нечеловеческим воем он бросился на этих уличных хулиганов. К сожалению, после первого же удара, что он пропустил, мой друг героически рухнул лицом на асфальт. Поэтому дальше завертелась стремительная круговерть банальной уличной драки, в которую влезли и Заваров, и Гаврилов. Лично я два своих первых удара выбросил точно в цель и мой противник, схватившись за лицо, тут же выбыл из потасовки. Затем мне удалось одному пробить ногой в колено, а третьему ловко расквасить нос. Однако досталось и мне. Пока я автоматически махал кулаками, отбиваясь сразу от нескольких нападавших, из моей брови что-то теплое покапало на скулу и поползло дальше вниз по лицу.
«Бровь разбили, суки», – догадался я, наконец-то, влепив патлатому правым боковым точно в подбородок. После чего драка сама собой внезапно прекратилась. Двое хулиганов, которые ещё стояли на ногах отскочили на несколько метров. Из нашей компании на ногах держался только я. И тут Юра Гаврилов, лёжа на асфальте, вытащил из кармана свои длинные ключи от дома и заорал:
– Разбежались, суки, стреляю без предупреждения!
– Мир, мужики, не надо стрелять, – забормотал один из нападавших. – Расходимся.
– Лады, расходимся, – кивнул я, вытирая с лица кровь. – Зря вы полезли. Ещё раз встречу, покалечу.
– Извини, футболист, мы аванс отрабатывали, – забубнил, сильно шепелявя, второй хулиган, который тут же принялся поднимать своих парней и патлатого главаря тоже.
Кстати, патлатый когда встал на ноги, то ничего не понимая и шатаясь как сомнамбула, тупо поплёлся вместе со своими бойцами в темноту московской ночи.
– Мальчики, а что здесь сейчас произошло? – спросила одна из дам, которая весь вечер танцевала с Сашей Заваровым.
– Помогли милиции, скрутить особо опасного рецидивиста, – соврал я, поднимая с асфальта Калашникова, у которого на скуле красовался огромный синяк.
А вот Заваров встал и отряхнулся сам, причём, судя по его внешнему виду, отделался он всего-навсего одним синяком под левым глазом. У Гаврилова распухла и кровоточила губа, зато всё остальное вроде бы было цело и невредимо.