– Херня какая-то, а не тренировка, – не выдержал он, когда Бесков дал две минуты на отдых. – Дыр-дыр какой-то.
– Сейчас бы рвануть километров на пятнадцать, так? – захохотал я. – А потом ещё с десяток рывочков поперёк поля. И получится из тебя отличный легкоатлет.
– Скажешь, совсем что ли не бегать? – насупился нападающий «Локомотива».
– На поле прежде всехо башкой варить надо, – усмехнулся Заваров, постучав себя по голове.
– Правильно, Завар, говорит, бегать надо с умом, – сказал Калашников. – Вот вы в «Локомотиве» носитесь как лоси, а идёте на 13-ом месте.
– Четыре очка до зоны вылета, – поддакнул я. – У вас - 19, а у «Зари» - 15.
– «Динамо» Киев тоже много бегает, и идут в лидерах, – возразил Петраков.
– А кроме того Киев собирает самых лучших футболистов со всей Украины и Белоруссии, – сказал я. – Дали бы Лобановскому тренировать ваш «Локомотив», то были бы вы не 13-ми, а 12-ми, вот и вся разница.
– Закончили разговоры разговаривать! – прикинул Бесков. – Никонов, твоя команда играет против команды Гаврилова. Давай-давай, держим темп!
***
Вечером, когда в Тарасовку приехали актёры «Ленкома» и музыканты «Миража», весёлый и возбуждённый от предстоящей встречи с прекрасным в мою комнату прибежал Сашка Калашников. Кстати, кроме артистов Николай Старости, ещё раз поругавшись с Константинов Бесковым, разрешил приехать жёнам и подругам. И теперь на базе было шумно и оживлённо. В своих комнатах приводили себя в порядок футболисты, а так же прихорашивались их жёны и знакомые барышни. Из столовой выносили столы и составляли в ряд стулья. А за окном заморосил неприятный осенний дождь.
– Давай цветы, – затараторил от нетерпения Калашников.
Как это ни удивительно, но у моего друга с бывшей танцовщицей Олесей роман завертелся с новой силой. Может быть, на девушку подействовал мой рассказ, что через несколько лет футболисты смогут свободно поехать играть за рубеж, может быть, в Калашникове она разглядела что-то ещё, не суть. Теперь Олеся снова поселилась в однокомнатной квартире Александра со всеми вытекающими из этого сожительства последствиями. У меня же на личном фронте всё было с точностью до наоборот. Моя танцовщица Маша, внезапно заболела, либо приврала, что заболела, и на базу естественно не приехала.
«Всё что ни делается, всё к лучшему. В конце концов, сосредоточусь на футболе», – попытался успокоить я себя и, окинув взглядом своего друга, который надел на концерт джинсы и джинсовую крутку, то есть всё самое модное и современное, сказал:
– Налетай, подходи, покупай, уходи. Два рубля за цветок, – кивнул я в сторону двадцати пяти красных роз, что стояли в эмалированном ведре с водой.
– Предлагаешь другу цветы за деньги? – всплеснул руками Калашников.
– Не за деньги, а за себестоимость, – проворчал я. – Иначе за бесплатно я и сам вручу букет твоей красотке Олесе.
– Вот этого я попрошу не делать, – разволновался мой друг и тут же выложил десятку на стол.
А буквально через минуту, когда радостный Саша Калашников убежал к себе, сжимая в руках букет из пяти красных роз, в мою комнату постучались и вошли Олег Романцев и Георгий Ярцев. Им тоже пришла идея подарить своим жёнам цветы.
– Осталось пять бесхозных цветочков, – пробурчал я. – Могу предложить по цветку, отдаю по себестоимости - два рубля штука.
– Спекулянт, – прорычал Ярцев, выложив два рубля на стол.
Примеру своего товарища последовал и Романцев. Затем ко мне один за другим прибежали: Хидиятуллин, Дасаев и Саша Заваров.
«Даже к Заварову приехала мамзель, с которой он познакомился в ресторане гостиницы «Юность», точнее говоря, она сама с подругой подошла к нам знакомиться, – подумал я, отдавая последний бесхозный цветок другу. – Может по боку этот концерт? Скажу, что заболел, а сам перелезу через забор и рвану в лучший ресторан города Москвы и оторвусь от души? Хотя какой может быть ресторан, когда завтра матч? Глупости это всё и дурь, что лезет в голову от ежедневного сидения здесь в глуши, на базе. Лучше всего приглашу в кино или в театр учительницу из музыкальной школы. Я ведь за партитуры, Алле Демидовне, пока так и не заплатил. А долг платежом красен».
Примерно с такими невесёлыми мыслями я пришёл на творческую встречу с актёрами «Ленкома». И в том, что искусство лечит, убедился буквально спустя десять минут. Всё это время перед нами выступал Александр Абдулов, который очень смешно повествовал о своём детстве в Фергане. Оказывается, он родился в театральной семье и начал выходить на сцену с пяти лет, играя мелкие роли. Рассказал как пугал с помощью театрального грима обычных мирных прохожих. И поведал историю про то, как проспал генеральный прогон спектакля «В списках не значился». Так главный режиссёр его простил, остановил прогон, который смотрели чиновники из министерства и начал спектакль заново.