– Будет тебе премия, прогульщик, куда ж тебя девать? – отмахнулся «дед». – Топай к себе, на «камчатку». Глаза б мои тебя не видели.
***
Выходной воскресный день я встретил в жарких объятьях замечательной барышни Гали, с которой познакомился на субботней вечеринке у Рината Дасаева. Чем она была замечательна? Во-первых, она не предлагала на ней непременно жениться, не требовала разменять мою двухкомнатную квартиру на две однокомнатные и не настаивала, чтобы я сделал из неё звезду эстрады. Во-вторых, Галя работала в комиссионном магазине и жила в собственной дорого обставленной кооперативной «двушке». В-третьих, после ночи проведённой в диком и необузданном соитии двух тел, Галя принесла завтрак и кофе в постель.
– Удивлён? – спросила она, словно кошечка, разваливавшись рядом.
– Признаться - да, – ответил я, отхлебнув горячий и душистый кофейный напиток.
– Просто я хорошо разбираюсь в людях, – промурлыкала она. – Ты не пьёшь алкоголь, не куришь, много работаешь и много забиваешь голов. И потом ты чётко знаешь, чего хочешь добиться в жизни. Через месяц ваш «Спартак» станет чемпионом, о тебе начнут писать газеты, и тебя будут снимать на телевидении. И бабы на тебя будут вешаться гроздьями.
В подтверждении своих слов Галя снова прильнула ко мне и начала покрывать поцелуями моё тело.
– А, правда, что ты ещё серьёзно занимаешься музыкой? – заурчал она.
– Не совсем, – хмыкнул я. – «Утреннюю почту» в эту субботу смотрела?
– У нас в комиссионке телевизор работает круглосуточно, – буркнула Галя, убрав поднос с кофе и бутербродами, которые теперь немного мешали.
– Группу «Мираж» видела?
– Музыка нас связала? – удивилась моя страстная подруга.
– Вот с этими музыкантами я и сотрудничаю, – захихикал я. – Этот музыкальный номер мы писали в понедельник, и там ещё должен был танцевать мексиканец в сомбреро и с маракасами. Музыка осталась, дым из дым-машины тоже остался, девочки поют, прыгают и танцуют, музыканты стучат по клавишам, а мексиканца полностью вырезали, – захохотал я.
– А что смешного? – Галя смахнула с меня одеяло, чтобы перейти к более серьёзным и решительным действиям.
– Ничего, просто этим мексиканцем был я, и режиссёрка гоняла меня в студии почти полчаса, – хохотнул я.
– Ничего страшного, сейчас твоим «мексиканцем» я займусь сама, – промурлыкала она.
И моя ненасытная подруга свою угрозу в самом лучшем виде выполнила бы наверняка. Но тут на прикроватной тумбочке затарахтел телефон. Галина нервно вздрогнула и вместо моего «мексиканца» схватила трубку телефона.
– Алло, вам нужен Володя? – округлила она свои большие глаза и протянула эту трубку мне. – Это тебя.
– Если это беспокоят из Кремля, – наиграно проворчал я, – то передай товарищу Брежневу, что я сегодня немного занят.
– Это звонит какой-то Николай Петрович, – пролепетала Галя.
После этих слов уже нервно пришлось вздрогнуть мне. Ибо если «дед» разыскал меня здесь, в кровати малознакомой барышни, следовательно, произошло что-то экстраординарное.
***
– В среду игра с португальцами, и я просто ума не приложу, что теперь делать, – произнёс Николай Петрович Старостин, когда спустя два часа я вошёл в его комнату на базе в Тарасовке.
Ситуация и в самом деле вырисовывалась патовая. Этой ночью из-за сильных болей в животе в больницу увезли Олега Романцева. В той первой истории ничего такого не было и в помине. Романцев должен был спокойно доиграть до 1983 года, и более того он должен был выступить на московской Олимпиаде. А в этой новой альтернативной истории на нашего 25-летнего капитана буквально сыпались болячки. Зато «Спартак» за пять туров до конца практически обеспечил себе чемпионство, выиграл Кубок СССР и готовился стартовать в Кубке обладателей кубков УЕФА. Словно футбольные Боги что-то давали, а что-то и брали взамен.
– Что молчишь? – спросил Старостин, видя как я, застыв словно истукан, пялюсь на макет футбольного поля с магнитиками. – Гера Ярцев после промаха с пенальти окончательно решился перейти на тренерскую работу. Я его вместе с семьёй отпустил на пару недель в Алушту. И теперь наш состав похож на «тришкин кафтан». Если мы твоего Калашникова переводим в опорную зону, а Хидиятуллина смещаем в защиту, то в атаке у нас остаешься ты и Родионов. И вас менять просто некем.
– Да уж, – крякнул я. – И потом Романцев подключался к атакам по левой бровке, где существенно помогал Шавло, а Вагиз если и побежит вперёд, то через центр.
– Что будем делать, прогульщик?