– Скатал в рулон напольный ковёр, взял рубанок и начал его стругать, словно бревно, – сказал я, еле удерживаясь, чтобы не заржать. – Ничего-ничего, годик другой потерпишь, там полегчает. Нам с тобой ещё Европу брать, и чемпионат Мира штурмовать.
– Поживем, увидим, – засомневался Гаврилов.
И тут в комнату вбежал радостный и возбуждённый Саша Заваров, который где-то по дешёвке купил пять пар ботинок, и теперь всем хвастался - какой он крутой и ловкий коммерсант.
– Зырьте ботиночки! – весело выкрикнул он, щеголяя в обновках. – Взял за 50 эскудо. А дома продам за 150 рублей. А шо? 750 рублей на дорохе не валяются.
– Если считать, что 50 эскудо - это два с половиной доллара, то цена подозрительно низкая, – согласился я и, подойдя поближе, сначала осмотрел коробку, а затем и сам товар. Лично я сегодня купил одни джинсы для себя, а вторые для девушки Миланы, и потратил на них почти все свои суточные, целых 400 эскудо. – Странно, – пробурчал я. – Что-то здесь не так. Юра, глянь!
– Та шо ни так? Шо ни так? – разнервничался Заваров. – Усё так! Торховаться надо уметь.
– Я не большой знаток португальского, – пробубнил я, рассматривая какие-то мелкие крестики на этикетке, – но сдаётся мне, что это обувь для покойников.
– Шо? – опешил наш юный новобранец из Ворошиловграда.
– Здесь, Заварчик, так принято, – похлопал я его по плечу. – Для покойников делают специальную одежду: рубашки, костюмы и конечно обувь.
– Разваляться твои шлёпанцы после первого дождя, – резюмировал Юрий Гаврилов, внимательно осмотрев сам ботинок.
– И шо теперь делать? – стал усиленно чесать затылок Александр Заваров.
– Родственникам подари, – хмыкнул Юрий Васильевич, после чего мы вдвоём от гомерического гогота буквально согнулись пополам.
– Завтра, завтра, поменяем, – еле-еле произнёс я сквозь слёзы и смех.
***
А вот на футбольном поле в день 7 ноября в красный день календаря нам было не до смеха. Португальцы, которые играли сегодня в оранжевых футболках с чёрными шашечками, начали матч с запредельной самоотдачей, так как переполненный стадион свистел, гудел, галдел и без остановки гнал своих футбольных «гладиаторов» на наши оборонительные порядки. Первые десять минут мы с большим трудом цеплялись за мяч, и о контригре даже не помышляли. В эти тревожные мгновенья я опустился в опорную зону и вместе с Вагизом Хидиятуллиным, а так же тройкой защитников отбивал опасные наскоки футболистов из города Порто. Кстати, Заваров и Шавло тоже были вынуждены опуститься на позиции крайних защитников и прикрыть фланги.
– Юра, придержи мяч! – рявкнул я, прервав в подкате передачу португальских игроков линии атаки, среди которых сегодня выделялся Мариу Моиньюш, по неизвестной причине не игравший в Москве.
Высокий черноволосый и бородатый Мариу лучшие свои футбольные годы провёл в «Бенфике», где завоевал три чемпионских титула. Но и сейчас в 30 лет он был совсем неплох, и почти полностью вёл игру «Боавишты».
– Юра! Твою футбольную дивизию! – заорал я, ибо Юрий Гаврилов снова ошибся, пытаясь сыграть в стеночку с Фёдором Черенковым. – Мяч придержи! Едрит, Мадрид!
– Внимательно! Внимательно! – загудел в семи метрах от меня Хидиятуллин.
А соперник тем временем перевёл мяч на наш правый фланг, где полузащитник хозяев поля остался один на один против Саши Заварова и, сделав пару обманных движений, продвинулся вдоль бровки ещё дальше к нашей лицевой линии. «Сейчас подаст», – догадался я и рванул на 11-метровую отметку. И в этот момент пошёл сильный и нацеленный прострел. Я высоко взмыл в воздух и шарахнул головой по летящему мячу, выбив его за пределы штрафной площади. Но тут кто-то из португальских игроков набежал на этот отскок и сильно зарядил по воротам, которые защищал молоденький Лёша Прудников. Футбольный снаряд просвистел на высоте бедра и, коснувшись португальца Мариу Моиньюша, изменил направление. Прудников рухнул в один угол, а мяч влетел в другой.
– Хоооол! – закричали болельщики «Боавишты», а футболисты этой команды от радости забегали так, словно их всех покусали мухи цеце.
– Не расслабляем булки! – заорал я. – Собрались! Взяли мяч под свой контроль и ведём свою игру! Дома будете сопли распускать!
– Да-да, дома лучше, дома соплей больше, – усмехнулся Юрий Гаврилов, когда я понёс мяч к центру поля.
– Извини, Володь, – шепнул мне Саша Калашников, как только мы вдвоём вошли в центральный круг, – ко мне тут подходил один человек от Чурбанова и попросил на тебя как-то повлиять. А я тебе об этом не сказал.