– А ещё Уругвай, Италия, Англия и Аргентина, – добавил я. – Хотя Юрий Васильевич в чём-то прав.
– Ну и шо эта Архентина? – усмехнулся Сага Заваров. – Мы в этом ходу у них молодёжный чемпионат выихрали. И потом их обыхраем.
– Кстати, против сборной ФРГ мы играем 21-го ноября, – скромно добавил Ринат Дасаев, который увидев столько красоток разом, чуть-чуть оробел. – Это совсем скоро.
– Вы едете в Германию? – заинтересовалась женщина вамп Татьяна.
– Едем практически за границу, – хохотнул я. – В Тбилиси, где много спелых помидоров.
Услышав про помидоры, мои партнёры по команде громко заржали.
– А что в этом смешного? – удивилась моя подруга Милана.
– В том, что помидоры иногда очень красиво летают по воздуху и попадают точно в цель, – протараторил я. – Но это не интересно. И наконец, последняя моя гостья: красавицам Елена. И я просто уверен, что Елена в новом 1980 году снимется в замечательном фильме про инопланетян.
– Это ещё не решено, – тоненьким голоском произнесла будущая киношная инопланетянка Елена Метёлкина. – Были только фотопробы, и вроде бы я понравилась главному режиссёру, но всё может, как всегда, сорваться в последний момент. Кстати, Володя, а что это такое? – манекенщица указала рукой на неприличное слово из трёх букв, которое я пока не успел закрасить.
– Это эскиз кистей внука художника Малевича, который был большим специалистом по разным квадратам,– улыбнулся я. – Хочу вырезать эту работу и толкнуть кому-нибудь там, за бугром.
– И вы думаете, что это купят? – удивилась Лёка, приняв мою шутку за чистую монету. – Хотя иностранцы все немного того, – она покрутила рукой у виска.
– Между прочим, это неплохая идея, – согласился Юрий Гаврилов. – Конечно, эту муру никто не приобретёт, но можно попробовать толкнуть, что-нибудь из картин наших местных импрессионистов. У нас же в июне следующего года намечается вояж в Италию, на чемпионат Европы.
– Замечательный тост! – обрадовался я. – Давайте за новоселье, за чемпионат Европы и за присутствующих здесь прекрасных дам!
***
– Ты чего сегодня какой-то не такой? То грустный, то весёлый? Что-то случилось? – спросила Милана, когда поздно вечером гости разошлись и разъехались по домам. В том числе на базу укатили Заваров и Гаврилов, который снова поссорился с женой.
– Видел сегодня Владимира Высоцкого, – ответил я, собирая грязную посуду со стола. – Умирает наш Владимир Семёнович. Медленно и постепенно уходит из жизни. И взгляд у него какой-то потухший, затравленный и обречённый.
– Ты знаком с Высоцким? – округлила глаза моя подруга.
– У него таких знакомых как я, тысячи. Что делать? – тяжело вздохнул я. – Просто ума не приложу.
– Хорошо, – кивнула Малина, помогая мне наводить чистоту в доме. – А что ты можешь?
– Могу уговорить братьев Старостиных, чтобы те положили Высоцкого в такую клинику, из которой он не сбежит, – пожал я плечами. – И могу обманом вывезти Владимира Семёновича из дома.
– А он может в этой клинике умереть? – вдруг споила она.
– Исключить того, что у Высоцкого не выдержит сердце, я не могу, – кивнул я.
– Тогда не делай ничего, – твёрдо произнесла моя подруга.
***
В субботу 10-го ноября в последнем матче, который наша красно-белая дружина проводила перед своими московскими болельщиками, настроение в раздевалке было в целом хорошее. Все задачи на сезон команда выполнила. Теперь требовалось доиграть 4-е последние встречи без травм и повреждений и начать планомерную подготовку к следующему сезону. Именно это втолковывал Николай Старостин Хидиятуллину, Черенкову, Шавло и Заварову, когда тех не оказалось в стартовом составе. И за двадцать минут до стартового свитка в протоколе на матч были указаны следующие футболисты: вратарь Прудников, защитники Мирзоян, Пригода и Букиевский, опорный полузащитник Самохин, левый вингер Морозов, правый - Поздняков, атакующие полузащитники Гаврилов и Сидоров и два нападающих Никонов и Калашников. Причём одну замену тренерский штаб запланировал заранее: Сашу Калашникова должен был в перерыве поменять Серёжа Родионов. Что касается плана на игру, то он был прост: контроль мяча и разящие атаки сходу, где защитнику Букиевскому и опорнику Самохину периодически разрешалось идти к воротам соперника.
Только я сидел мрачнее тучи. Андрей Старостин как услышал, что актёра и поэта Высоцкого нужно положить на принудительное лечение, послал меня в пешее эротическое путешествие. «Без подписи больного или его родственников я этого делать не буду! – орал он на меня несколько часов назад. – Хочешь стать врагом для всех советских людей, когда Высоцкий в этой клинике загнётся? Флаг тебе в руки. Но ко мне с этой авантюрой даже не суйся!».