– Я хочу сказать, что из 81-го забитого мяча, 37 штук влетело в ворота соперников от моей ноги, – проскрежетал я. – У Виталия Старухина - 22 мяча, у Володи Казачёнка - 16. Вот ты мне и ответь, кому Андрей Старостин должен был пообещать дополнительный бонус, если команда решит поставленную задачу?
– Хидя, ты шо? Кабы Володька вчера на последней сехунде не забил бы 8-ой мяч, то нихто бы ничё не получил! – заступился за меня Саша Заваров.
– За Спартакиаду дали квартиры, за чемпионат Европы - премию, а в субботу, после матча с «Нефтчи» мы станем чемпионами СССР, и многие игроки основы получат такие же талончики на покупку машины, – сказал Юрий Гаврилов. – Чё ты, Хидя, завёлся? К тому же Володя этой машиной не попользуется, он будет квартиру у своей бывшей невесты выкупать. Ха-ха.
– Это его проблемы, – проворчал Хидиятуллин, прежде чем уйти в жилой корпус.
– На поле хромче всех орёт, паса не дождёшься и хаждый день всё чем-то не доволен, – хмыкнул Заваров по поводу нашего опорного полузащитника.
– В конце ноября подъедут новички, сразу успокоиться и присмиреет, – буркнул я. – Нет ничего лучше от звёздной болезни, чем здоровая конкуренция.
Тут в наш пристрой с мороза забежал Геннадий Морозов. Он в свои 17 неполных лет уже неплохо показал себя в матче против португальской «Боавишты», и теперь не без основания претендовал на попадание в основу предстоящего матча с бакинским «Нефтчи». И эта послезавтрашняя игра могла стать золотой.
– Володя, Старостин к себе требует! – крикнул он.
– Какой из трёх? – скорчил серьёзное лицо Гаврилов.
– Андрей Петрович, – уточнил наш юный игрок обороны.
Я тяжело вздохнул, так как Андрей Старостин имел привычку разговаривать по принципу ты мне, я тебе. Я ему обеспечиваю победу в матче против киевского «Динамо», он для меня регистрирует песни в агентстве по авторским правам. Я для него протаскиваю сборную на чемпионат Европы, он мне талон на покупку «Волги». Вот и сейчас от беседы я ожидал очередной сделки.
– Спасибо, что замолвил за меня словечко, – шепнул Гена Морозов, когда мы выскочили на улицу. – Дебютировать против «Боавишты» - это же просто мечта.
– Романцев заболел, ты хорошо показал себя за дубль, – хмыкнул я. – Себя и благодари.
– Всё же Букиевский и Самохин более опытные, – смущённо буркнул Морозов.
– У тебя потенциал выше, – поёжился я на холоде. – Будешь и дальше так работать, попадешь в сборную СССР.
– В Олимпийскую? – выпучил он глаза.
– Всему своё время, – усмехнулся я, вбежав в фойе первого этажа нашего жилого корпуса.
Насколько я знал, Гена Морозов попадёт в сборную не раньше 1985 года и проведёт один матч на чемпионате Мира 1986 года в Мексике, где сборная Лобановского феерично хлопнет Венгрию 6:0 и обидно проиграет Бельгии 3:4. Зато к этому времени Геннадий станет железным игроком стартового состава нашей красно-белой дружины. Однако из-за большого количества травм ему раньше времени придётся повесить бутсы на гвоздь. Только будущее теперь может и измениться.
– Андрей Петрович, добрый вечер, – бодро пророкотал я, войдя в кабинет начальника «Спартака» и нашей сборной СССР. – Вызывали? Отвечаю: «здравствуйте, это я».
– Пошути мне ещё, бомбардир, – хитро усмехнулся Андрей Старостин. – Получи талон на машину и распишись в ведомости, – сказал он, протянув мне заветный бумажный прямоугольник и ещё несколько деловых бумаг.
Я коротко пробежал содержимое этих ведомостей и где были галочки, поставил свою размашистую подпись: «Никон».
– Если хочешь, то я могу сам этот талон обменять на квартиру, – вдруг предложил Старостин. – А то у нас в ноябре восемь матчей. Выезды в Португалию, в Ташкент, в Одессу, в Ростов-на-Дону и в Тбилиси.
– Как в Тбилиси? – опешил я, припомнив помидоры, которыми меня в этом гостеприимном городе забросали. – Опять?
– А что ты удивляешься? – захохотал Андрей Петрович. – Товарищеский матч против сборной ФРГ. Здесь в Москве в это время только на лыжах кататься. Затем в начале декабря вся команда улетит в Марокко.
– Да, пожалуй, мне некогда продавать талон и искать квартиру, – пробурчал я, вернув заветный бумажный прямоугольник нашему начальнику.
Старостин открыл свою маленькую записную книжку и спросил:
– По какому адресу нужна квартира?
– Пффф, – выдохнул я, и тут же вспомнил, что моя несостоявшаяся невеста перешла работать в «Комсомольскую правду», следовательно, жилплощадь ей нужна где-то поближе к работе, к улице Правды, и подальше от Сокольников, так как видеть мне эту девушку не хотелось. – Где-то на улице Правды.