Не успел я закончить свою мысль, как в комнату опять кто-то постучал.
– Открыто, – проворчал я.
И в номер вошёл мой бывший друг Саша Калашников. Он ещё после игры хотел выяснить наши отношения, по крайней мере, мне так показалось. Но раз он сам не сделал первый шаг, то я тоже промолчал. Выслушивать причину, по которой он меня продал, мне было неприятно.
– Надо бы объясниться, – пробубнил он.
– Если надо, то давай, – криво усмехнулся я.
– В общем, в начале ноября ко мне домой приехал человек от замминистра Чурбанова и предложил перейти в их московское «Динамо», – принялся рассказывать Калашников, усевшись в кресло. – Мне пообещали обменять мою однокомнатную квартиру на «двушку», а ещё предложили талон на покупку «Жигулей». К тому же мне по закону так и так скоро служить.
– И лучше всего, чем тянуть солдатскую лямку где-нибудь в тайге, служить в Москве, проживая в хорошей квартире и катаясь на красивой машине, – зло кивнул я.
– Ну да, – буркнул он. – Однако мне поставили одно условие, что вместе со мной в «Динамо» должен перейти и ты. Якобы наша связка нападающих сейчас самая мощная в стране, а значит, мы поможем команде выиграть золото и так далее. А если этого не случится, то меня отправят на Урал два года зону охранять.
– Что ж ты раньше-то молчал? – прорычал я и, встав с кровати, принялся расхаживать взад и вперёд.
«А ведь это в какой-то мере и моя вина, – тут же подумалось мне. – Если бы не моя результативность, то Калашникова бы никто и пальцем не тронул. Поиграл бы он спокойно года три в «Спартаке», потом перешёл бы в команду рангом пониже, затем занялся бы тренерской карьерой. Изменение истории не всем приносит удачу. Например, из «Памира» в этом году должен был перейти в наш красно-белый стан Эдгар Гесс. И из-а меня этого перехода не случилось. С другой стороны, у нас сейчас команда «огонь», мы ведь чемпионат СССР выиграли в одну калитку. И на чемпионат Европы сборная, на базе нашего спартаковского клуба, теперь поедет ни как мальчики для битья».
– Я, Володь, сейчас в каком-то тёмном тупике, и я просто не понимаю, что дальше делать, – пробубнил мой одноклубник. – А в тот день, когда на тебя напали, мне сказали, что с тобой всего-навсего поговорят.
– Да-да, они забыли уточнить, что разговор будет идти с применением кулаков, – хмыкнул я. – Теперь, послушай меня, Саша, очень внимательно. 27-го декабря сего года в Афганистане убьют Хафизуллу Амина, а потом в Кабул въедут наши танки. Далее в январе 1980 года президент США Джимми Картер призовёт бойкотировать Олимпийские игры в Москве. Причём Олимпиада в Лейк-Плэсиде в феврале месяце состоится, как полагается. А после целых 60 стран откажется ехать сюда в Москву. На фоне этого скандала Чурбанов будет сидеть на попе тихо и ровно. Представь, если в какой-нибудь зарубежной газете напишут, что любимый зять товарища Брежнева, по своей прихоти, как в средневековье, перетаскивает спортсменов к себе.
– Не знаю, откуда ты всё это взял? – насупившись, проворчал Калашников. – Ну, допустим в Афганистане давно неспокойно, только что ты конкретно предлагаешь?
– Нужно обыграть в товарищеском матче сборную Западной Германии, – улыбнулся я, взяв в руки шахматного ферзя. – Тогда все советские газеты разом начнут писать, что на предстоящем чемпионате Европы появился новый фаворит - наша сборная СССР. И братья Старостины, а так же другие знаменитые спартаковцы пойдут на поклон к Брежневу, где расскажут, что мы обязуемся выиграть Европу и московскую Олимпиаду, если меня, а теперь получается и тебя, товарищ Чурбанов оставит в покое. Мы же где-нибудь 10 дней отсидимся и улетим в Марокко, откуда вернёмся в разгар Афганского переворота.
– Допустим, что мы получим отсрочку на один год, а что потом? – спросил Саша, впервые за время разговора улыбнувшись. – Что будет после Олимпиады?
– После Олимпиады начнётся подготовка к чемпионату Мира, – развёл я руки в стороны. – И если мы кое-что выиграем, то до 1982 года нас снова не побеспокоят. Сейчас же ближайшая цель - сборная ФРГ.
***
Утром в субботу 17-го ноября, как только наш чартер сел в аэропорту имени грузинского поэта Шота Руставели и нам подали трап, прямо на взлётную полосу выехали сразу три черные «Волги». Лично я, учитывая прошлую «ласковую» встречу, намерено затесался в середину выходящих из самолёта спортсменов, и от этих чёрных «Волг» ничего хорошего не ожидал. Тем более самому тбилисскому «Динамо» от меня в этом сезоне перепало, прямо скажем, неслабо: моя игра испортила праздник грузинским болельщикам на Спартакиаде, в Кубке страны и в самом чемпионате.