***
«Мать твою!» – выругался я про себя, когда за минуту до конца первого тайма безобразным подкатом сзади второй номер немецкой команды срубил нашего грузинского форварда.
– Давид Давидович, ты как? – спросил я, подбежав первым к нападающему.
– Нормално, Володя, всё нормално, жит буду, – схватившись за ногу, произнёс Кипиани, выдави из себя грустную улыбку.
– Врача! Быстрее! – заголосил я в сторону нашей скамейки запасных, понимая, что одного футболиста мы уже потеряли.
«Сломали, суки, в безобидной ситуации, – пронеслось в моей голове. – И теперь не ясно, как мы дальше сыграемся с Виталием Старухиным. Ведь только-только начали с Кипиани понимать друг друга. А доламывать его в товарищеской игре - это уже чересчур, это не тот случай, это не финал чемпионата Мира или Европы».
Тут игрок соборной ФРГ подбежал к нашему форварду и извинился с таким лицом, словно не знал, что бить сзади по ногам во всём мире считается подлостью. Финский рефери чуть-чуть подумал, но, услышав раздражённый свит с трибун, всё же показал виновнику жёлтую карточку. После чего второй номер гостей отошёл на несколько метров в сторону и хитро улыбнулся.
«Сука, – прошипел я про себя, устанавливая мяч для пробития штрафного, пока Давида Кипиани наша медицинская бригада понесла на носилках за пределы поля. – Сейчас, весельчак, я тебе кое-что покажу».
– Отойди, я пробью, – подбежав, сказал мне Вагиз Хидиятуллин.
– Погоди, Вагиз, тут 35 метров до ворот, бить по рамке пустой номер, – прорычал я.
– Так давай разыграем? – предложил он.
– Я сейчас сам кое-кого разыграю, – подмигнул я нашему опорному полузащитнику.
Хидиятуллин пожал плечами, но видя злость в моих глазах, спорить не стал. Судья из Финляндии, покосился на секундомер, услышал, как в его сторону летят проклятья грузинских болельщиков и, удостоверившись, что команды готовы к продолжению игры, дунул в свисток. К этому моменту сборная ФРГ выставила стенку из трёх человек, одним из которых стал тот самый второй номер.
– Мужики! – заорал я, махнув рукой. – Давай к воротам, я сейчас подам!
А затем разбежался и со всей дури жахнул мячом точно в голову западногерманского грубияна.
***
– Никонов разбегается, удар! – выкрикнул Котэ Махарадзе и, улыбнувшись, добавил, – и мяч попадает не в створ ворот, не в перекладину и даже не в руки голкипера Нигбура. Мяч со всей силы попадет в голову игрока сборной ФРГ. Это я вам скажу - нокаут. Самый настоящий боксёрский нокаут. Конечно, наш нападающий сделал это не специально. Весь стадион видел, что у него в последний момент поехала нога. Наконец Мартти Хирвиниеми даёт свисток на перерыв, и нам тоже пора отдохнуть. А тебе, Володя Никонов, спасибо от всего грузинского народа.
***
– Нормально зарядил, метко, – похлопал меня по плечу тренер вратарей Анзор Кавазашвили, когда наша команда вошла в подтрибунный коридор и направилась в раздевалку. – Жаль только Кипиани больше не сможет помочь.
– Как бы нам эта травма всю игру не поломала, – пробубнил я, шагая по резиновому коврику.
– Кстати, Володь, я тут кое с кем поговорил, – кашлянул Кавазашвили, – если победите, то все премиальные выплатят до копейки. Я за это ручаюсь.
– За премию спасибо, Анзор Амберкович, но сегодня я играю не за деньги, а за совесть, – прошипел я, забежав в раздевалку.
Глава 14
– Доволен? – проворчал на меня Константин Бесков, указав на кушетку, где наш врач пытался что-то придумать с коленом Давида Кипиани, который морщился от боли. – Это же из-за тебя немцы сегодня такие заведённые. Зачем тебе потребовалось вчерашнее представление?
– Затем, Константин Иванович, чтобы немцы играли в нехарактерной для себя манере, – буркнул я, плюхнувшись на лавку. – Чтобы сосредоточились на персональной опеке и позабыли, что чем больше ты за кем-то бегаешь, тем меньше ты играешь в нормальный футбол.
– Костя, оставь Никонова в покое, – заступился за меня Николай Петрович Старостин.